Фамилия Павлушины — одна из тех русских фамилий, где история просматривается сразу, без специальных разысканий. Она образована от имени Павлуша, а то, в свою очередь, — уменьшительно-ласкательная форма крестильного имени Павел. В переводе с латыни Павел значит «малый», и это имя было одним из самых распространённых на Руси благодаря апостолу Павлу. Так что в основе фамилии лежит не редкое, а, напротив, очень популярное имя, что объясняет её широкое бытование.

Модель образования проста и типична для XVI–XVII веков: к основе Павлуш- добавили суффикс -ин, который указывал на принадлежность. Первоначально Павлушин — это ответ на вопрос «чей ты?», то есть «сын Павлуши». Такой тип фамилий, по наблюдениям Б. Унбегауна, преобладал в северорусских землях и в Поволжье, тогда как на юге и западе чаще использовали суффикс -ов/-ев. Поэтому, хотя фамилия встречается повсеместно, её ядро, вероятно, формировалось в северной и центральной части России.

Любопытно, что в написании фамилии возможны варианты. Встречается форма Павлушин и множественное Павлушины, а также родственные Павлухин, Павлушкин, Павлищев — все они образованы от разных производных форм одного и того же имени Павел. Это говорит о том, что в каждом регионе и даже в каждой семье имя дробилось на свои ласкательные варианты, и каждый из них мог закрепиться в фамилии. Павлуша — форма простая, «домашняя», без дополнительных суффиксов, характерная для обычной крестьянской и посадской среды.

Точное время возникновения фамилии Павлушины назвать трудно: процесс становления русских фамилий растянулся на несколько столетий, и у разных сословий он шёл с разной скоростью. У крестьян фамилии массово закрепились только после отмены крепостного права в 1861 году, хотя отдельные случаи фиксируются и раньше. Но то, что в основе лежит не прозвище, а имя, говорит о том, что предки носителей фамилии не имели ярких отличительных черт, за которые их могли бы прозвать, — в глазах окружающих они были просто «Павлушиными детьми».

Несмотря на кажущуюся простоту, фамилия Павлушины — живой свидетель того, как личное имя, пройдя через цепочку поколений, превратилось в устойчивый родовой знак. Она сохранила в себе ту самую уменьшительную форму, которую использовали в быту, и через неё мы можем представить, как звучала речь наших предков — тепло и по-семейному.