Фамилия Пелагеичева — редкий случай в русской ономастике, где мужское и женское имя соперничают за право называться её основой. На первый взгляд, логичнее всего вывести фамилию от женского имени Пелагея: оно широко бытовало в народе, а суффикс «-ичев» легко присоединяется к основам на мягкий согласный. Но здесь кроется подвох: фамилии, образованные напрямую от женских имён, в России большая редкость. Патронимическая система строилась по мужской линии, поэтому имя матери или бабушки почти никогда не становилось фундаментом родового прозвания.

Куда правдоподобнее выглядит версия, связывающая фамилию с мужским каноническим именем Пелагей. В переводе с греческого оно означает «морской» — редкое для наших мест имя, которое, тем не менее, встречалось в святцах. От него образовали отчество второго порядка: сначала сына звали Пелагеич (то есть сын Пелагея), а уже его детей — Пелагеичевы. Так что носитель фамилии — не потомок женщины, а внук или правнук человека, носившего необычное имя Пелагей.

Суффикс «-ичев» здесь работает как точный маркер. В отличие от более частых «-ов» и «-ин», он указывает на отчество, которое уже само было производным: Пелагеичев буквально значит «сын Пелагеича». Такая модель встречается в северорусских и сибирских говорах, где трёхчленная формула именования (дед — отец — сын) сохранялась дольше, чем в центральных областях. Это позволяет предположить, что корни фамилии уходят в регионы с устойчивой патронимической традицией, возможно, в Поморье или за Урал.

Женская версия происхождения, хоть и соблазнительна из-за созвучия, не выдерживает критики. Если бы фамилия возникла от Пелагеи, мы бы скорее увидели форму Пелагеин или Пелагеев, а не Пелагеичев. К тому же в документах XVII–XVIII веков имя Пелагей, хоть и редко, но фиксируется у мужчин, тогда как женское Пелагея почти всегда давало бы отчество по мужу или отцу, а не по матери. Так что лингвистическая логика и историческая практика склоняют чашу весов в пользу морского имени.

Сама фамилия — живое напоминание о том, как церковный календарь пополнял русский именослов неожиданными формами. Пелагей не прижился в народе, но оставил след в виде фамилии, которая сегодня звучит почти как курьёз. Впрочем, для потомков это не курьёз, а связующая нить с предком, чьё имя в переводе с греческого напоминало о море — далёком и недостижимом для жителя русской равнины.