Фамилия Пердюшин звучит необычно и даже рискованно для современного уха, но её происхождение куда прозаичнее, чем можно подумать. В основе лежит не бранное слово, а диалектный глагол или существительное, связанное с понятием «пердеть» — то есть выпускать газы. В старых русских говорах это слово не имело однозначно грубой окраски, а обозначало физиологический процесс или, в переносном смысле, ворчливого, недовольного человека. Прозвище Пердюша могли дать либо тому, кто страдал метеоризмом, либо, что вероятнее, человеку с въедливым, постоянно брюзжащим характером.

Словообразовательная модель типична для русских фамилий: суффикс -ин указывает на принадлежность. Пердюшин буквально означает «сын Пердюши» или «человек из рода Пердюши». Форма на -юш- характерна для северных и сибирских говоров, где уменьшительные имена нередко образовывались с этим суффиксом (сравните: Ванюша, Петюша). Таким образом, Пердюша — это не оскорбление, а скорее бытовое прозвище, закрепившееся за конкретным человеком и перешедшее к его потомкам.

В дореволюционных переписях и метрических книгах фамилия встречается редко, что неудивительно: её основа считалась неблагозвучной для официальных документов. Крестьяне и мещане, носившие такое прозвище, могли при получении паспортов или при записи в ревизские сказки изменить фамилию на более благозвучную — например, Первушин или Перфильев. Однако в некоторых регионах, особенно в Вятской и Пермской губерниях, фамилия сохранилась: там диалектная лексика была менее стеснительной, и прозвища вроде Пердюша не считались постыдными.

Сравнение с однокоренными фамилиями подтверждает эту версию. Существуют Пердяевы, Пердуновы, Пердюковы — все они образованы от той же основы, но с разными суффиксами. Разница лишь в том, какой именно вариант прозвища закрепился в конкретной семье. Фамилия Пердюшин стоит в этом ряду как одна из самых редких: её носители, вероятно, происходят из одной или нескольких семей, живших в глухих деревнях, где прозвище не успели заменить до революции.

Сегодня фамилия встречается единично, в основном на Урале и в Сибири. Носители, как правило, знают о её необычности и нередко меняют написание или произношение, чтобы избежать неловких шуток. Однако с точки зрения ономастики это ценный пример того, как народная речь, не стеснённая нормами литературного языка, сохранила в фамилии живое, хоть и не самое приятное слово из обихода наших предков.