Фамилия Перевышин — яркий пример того, как в русском именовании отражался порядок появления детей в семье. В её основе, как и у более распространённой фамилии Первышин, лежит мирское имя Первыша. Так на Руси называли первенца, первого ребёнка. Имя было не случайным: в крестьянском быту, где от количества работников зависело благополучие хозяйства, появление первого сына было событием, которое фиксировали в имени. Рядом с Первышей в старинных документах стоят его «братья» по счёту: Вторый, Третьяк, Четвера, Девятка.

Мирские имена, в отличие от календарных, были понятны каждому и несли конкретную функцию — различать людей внутри одной семьи или деревни. Первышами называли не только по старшинству, но иногда и в переносном смысле, подчёркивая первенство в каком-либо деле или просто выделяя человека. Письменные источники сохранили следы этих имён с XVI века. Например, С. Б. Веселовский в своих трудах упоминает крестьянина Первыша из Новгорода, жившего в XVI столетии, а также Первушу Федоровича Лиховидова из Рославля (1596 год) и Первушу Остафьева Букина из Тюмени (1624 год). Эти записи показывают, что имя было распространено по всей территории Руси — от новгородских земель до Сибири.

Фамилия Перевышин — это, по сути, фонетический вариант фамилии Первышин. Такое чередование гласных в корне не редкость для русских говоров: акающее произношение, когда безударное «е» звучит как «и» или наоборот, влияло на письменное закрепление фамилии. Суффикс -ин указывает на принадлежность: Перевышин означает «сын Первыши». Со временем, когда имя-прозвище перестало употребляться в быту, оно закрепилось за потомками как родовое прозвание.

Точное место и время возникновения конкретно формы «Перевышин» установить сложно — процесс становления фамилий в разных регионах растянулся на столетия. Однако сам факт существования такого варианта говорит о живом народном словообразовании и о том, как гибко русский язык приспосабливал имена к местным особенностям произношения. Фамилия Перевышин — это не просто указание на предка-первенца, но и маленький свидетель истории языка, сохранивший в себе черты народной речи.