Фамилия Пиглов — редкий пример русской фамилии, образованной от прозвища, которое почти исчезло из живой речи. В основе лежит прозвище Пигло, и здесь есть две основные версии, и обе заслуживают внимания.

Первая связывает прозвище с глаголом «пигалить» — то есть докучать, клянчить, плакать. В этом случае Пиглом могли назвать капризного ребенка или взрослого, который постоянно приставал к окружающим с просьбами. Такое прозвище фиксировало бы не столько недостаток, сколько манеру поведения, которая бросалась в глаза. Вторая версия отталкивается от прилагательного «пиглявый» в значении «молодой» и нарицательного «пиглявка» — так называли худого, хилого человека. Тогда прозвище Пигло указывало бы на внешность: юный возраст или худощавое телосложение основателя рода.

Какая версия правдоподобнее? Скорее всего, обе имели право на существование в разных диалектах, но версия с «пиглявкой» — «худой, хилый человек» — выглядит более устойчивой. Такие прозвища по внешним признакам встречаются в русской ономастике чаще, чем прозвища по привычке плакать. Впрочем, глагольная версия тоже не лишена оснований: прозвища от глаголов «пигалить», «клянчить» фиксировались в северных и сибирских говорах.

Сама модель образования фамилии — от прозвища на -о с добавлением суффикса -ов — типична для русских фамилий. Потомки человека по прозвищу Пигло становились Пигловыми, то есть «детьми Пигла». Это старая патронимическая схема, которая работала в XV–XVII веках, когда фамилии только закреплялись.

Один из документальных следов фамилии ведет в Сибирь. В архивах УВД Омской области отмечен Пиглов Сергей Нестерович, родившийся в 1878 году и проживавший в Калачинском районе Омской области. Это не случайная деталь: фамилия, редкая для центральной России, встречается в сибирских переписях, куда переселенцы привозили свои прозвищные фамилии в XIX веке.

Сегодня фамилия Пиглов остается малочисленной, и это как раз тот случай, когда за редким написанием стоит конкретное, почти забытое слово. Если ваш предок носил прозвище Пигло, он мог быть либо худощавым человеком, либо тем, кто любил поплакаться, — но в любом случае прозвище было точным и цепким, раз закрепилось за родом на века.