Фамилия Пиликакусинов — редкий случай, когда происхождение читается почти буквально, но при этом оставляет простор для лингвистической загадки. В её основе лежит прозвище Пиликакуся, которое, судя по всему, сложилось из двух частей: глагола «пиликать» (издавать тонкий, часто фальшивый звук, обычно о струнном инструменте) и уменьшительно-ласкательного суффикса -уся, характерного для личных имён и прозвищ в южнорусских и украинских говорах (ср. Ванюся, Маруся). Таким образом, Пиликакуся — это ироничное прозвище музыканта-самоучки, который играл «пиликал» на скрипке, балалайке или гудке, но не виртуозно, а скорее для души или на потеху публике.

Суффикс -ин указывает на принадлежность: Пиликакусин буквально означает «сын Пиликакуси» или «из семьи Пиликакуси». Это типичная модель для русских фамилий, образованных от прозвищ или имён, оканчивающихся на -а/-я. В отличие от фамилий на -ов/-ев, которые чаще встречаются в северных и центральных областях, фамилии на -ин имеют более широкое распространение, но особенно плотно представлены в Поволжье и на юге России. Учитывая украинский или южнорусский оттенок основы, географическим ядром фамилии могли быть Курская, Воронежская или Ростовская области, а также территории современной Слобожанщины.

Версия о музыкальном прозвище — основная и наиболее правдоподобная. Альтернативные объяснения, например, связь с диалектным глаголом «пиликать» в значении «надоедать, приставать» или «говорить тонким голосом», тоже возможны, но менее убедительны: прозвище в таком случае звучало бы грубее, без уменьшительного суффикса. Фамилия не имеет отношения к тюркским или финно-угорским корням — это чисто славянское образование, построенное по живой словообразовательной модели. Сословная принадлежность носителей, скорее всего, была крестьянской или мещанской: прозвища такого типа давали в среде, где музыка была не профессией, а досугом или деревенским ремеслом.

Известных исторических носителей фамилии Пиликакусинов нет, что неудивительно: фамилия редкая, недворянская, не попавшая в гербовники. Но именно эта редкость и прозрачная внутренняя форма делают её ценным примером народной ономастики, где прозвище закрепилось за потомками и сохранило живую, почти звукоподражательную память о предке-музыканте.