Фамилия Пищелев — один из тех случаев, когда прозвище предка оказалось настолько прочным, что пережило века, хотя исходное слово почти вышло из обихода. В основе лежит слово «пищель» — в старых русских говорах так называли писклявого, плаксивого человека, а иногда и тонкий, высокий голос. Образована фамилия по стандартной модели: прозвище Пищель плюс притяжательный суффикс -ев, то есть буквально «сын Пищеля». Суффикс -ев, а не -ов, указывает на то, что основа оканчивалась на мягкий согласный или шипящий.

Версия с профессиональным корнем — от слова «пищаль» (старинное огнестрельное оружие) — выглядит заманчиво, но лингвистически слабее. В русских фамилиях от «пищаль» закономерно образовались Пищалев, Пищальников или Пищалов. Форма «Пищелев» с ударением на первый слог и гласной «е» в корне тяготеет именно к прозвищному «пищель». Подтверждение находим в словаре В. Даля, где «пищеля» — плакса, крикун, а «пищелить» — пищать, плакать. В ономастиконе С. Веселовского зафиксирована фамилия Пищелин с тем же корнем, что говорит о распространённости такого прозвища в северных и центральных уездах.

Фамилия редкая. Основная масса носителей традиционно сосредоточена в Вологодской и Архангельской областях, а также в Поволжье — там, где северные говоры сохраняли слово «пищель» дольше всего. Род занятий предка, скорее всего, не связан с ремеслом: прозвище давали по характеру — не в обиду, а как меткую бытовую примету. В крестьянской среде XIV–XVII веков такие прозвища были нормой, и лишь к XVII–XVIII векам, при переписях, их закрепили как фамилии.

Интересная деталь: в некоторых диалектах «пищель» означала не только плаксу, но и скупердяя — человека, который «пищит» над каждой копейкой. Поэтому у фамилии мог быть и второй, ироничный оттенок, но основное значение остаётся звуковым: предок был либо голосистым, либо излишне чувствительным.