Фамилия Пластамак — редкий случай в русской ономастике, где основа явно указывает на профессию, но сама фамилия звучит как инородное тело. Если отбросить очевидную ассоциацию с современным материалом (пластмасса), то перед нами классическое украинское или южнорусское прозвище, записанное через «а» вместо ожидаемого «о».

Корень здесь — «пласт», то есть слой, а также часть слова «пластать» (резать пластами, разделывать). Суффикс «-ак» в восточнославянских фамилиях типичен для прозвищ, образованных от глагольных основ: он указывает на деятеля — того, кто постоянно выполняет действие. Пластамак — это «тот, кто пластает». В крестьянском быту так могли назвать рыбака, разделывающего улов на пласты (особенно на юге, где вяленая и солёная рыба была основой рациона), либо мясника, либо плотника, работающего с плахами. Вторая, менее очевидная версия — прозвище человека, который «пластается» в работе, то есть выкладывается до изнеможения, лежит пластом от усталости.

Фамилия почти не встречается в центральных и северных областях России. Её ареал — историческая Слобожанщина (Харьковская, Сумская области Украины) и прилегающие районы Воронежской и Курской областей. Там, в диалектах, слово «пластать» сохранило прямое значение «разделывать рыбу», а суффикс «-ак» — продуктивен. Показательно, что фамилия пишется через «а» во втором слоге (Пластамак), а не через «о» (Плостамак), что закрепляет произношение, свойственное украинскому языку и южнорусским говорам.

В отличие от фамилий вроде Пластов или Пластун, которые образованы от тех же корней, но через разные суффиксы, Пластамак — более «прозвищная» и локальная форма. Она не попала в дворянские родословные книги и не получила широкого распространения через духовенство. Скорее всего, предок носителя этой фамилии был простым ремесленником или рыбаком, и его занятие стало родовым именем без каких-либо изменений в написании. Буква «к» на конце — не уменьшительная, а именно деятельная (сравните: «рубак», «ломака»). Фамилия Пластамак — пример того, как прозвище по действию застыло в форме, которая спустя века кажется искусственной, хотя на самом деле она предельно точна.