Фамилия Пластара — редкая и нестандартная для русского именослова. Её форма сразу выбивается из привычных моделей: нет типичных суффиксов -ов, -ин или -ский, нет окончания на -ой. Это указывает на то, что перед нами либо застывшее прозвище, либо фамилия, пришедшая из других языков, прежде всего из греческого или южнославянских.

Самая прямая версия связывает Пластара с греческим словом «пластари» (πλαστάρι) — «пластырь» или «лепёшка». В греческом и новогреческом языке это слово бытовало и как прозвище лекаря, который накладывал пластыри, или, иронично, человека с прилипчивым характером. В южнославянских языках (болгарском, сербском, македонском) «пластар» могло означать «плетень», «ограда» или «пласт» — слой сена, соломы. Таким образом, прозвище мог получить крестьянин, работавший с сеном, или мастер по плетению изгородей. Учитывая, что фамилия встречается в русских документах, скорее всего, её принесли переселенцы с Балкан или из греческих колоний Причерноморья, а не образовали на русской почве.

Модель образования здесь проста: основа «пластар» плюс окончание -а. В русском языке такие фамилии часто закреплялись в женском роде (как фамилии на -а у украинцев или молдаван), но могли и не склоняться как мужские. Встречается она в основном на юге России и в Краснодарском крае, где исторически оседали греки и болгары. В словаре Б. Унбегауна фамилия не упоминается как типично русская, что подтверждает её иноязычное происхождение.

Спорных версий немного. Иногда Пластара выводят из диалектного русского «пластать» — резать пластами, разделывать рыбу. Но это маловероятно: в таком случае фамилия скорее имела бы форму Пластов или Пластун. Связь с казачьим «пластун» (пеший разведчик) тоже не подтверждается: пластуны — известная группа, но их фамилии образовывались иначе. Так что греческий или болгарский след остаётся самым убедительным.

В итоге: носитель фамилии Пластара, скорее всего, потомок выходца с Балкан или грека, чей предок получил прозвище по занятию — лекарь, пастух, плетельщик или работник на сенокосе. Фамилия сохранила свою необычную форму и сегодня остаётся одной из редких, но выразительных в русском ономастиконе.