Фамилия Полтораус — редкий случай, когда числительное становится основой прозвища, а затем и фамилии. Разбираем её напрямую: «полтора» и «ус». Человек с прозвищем Полтораус — это буквально «полтора уса». Вряд ли речь шла о точном измерении растительности на лице. Скорее всего, прозвище носило ироничный или сравнительный характер: либо у предка усы были несимметричные, редкие, либо он их брил или выщипывал так, что оставался лишь «половинный» ус. В крестьянской среде, где внешность и физические особенности часто становились мирскими именами (Безнос, Кривошей, Губа), такое прозвище было понятным и цепким.

Суффикса в фамилии нет — она перешла в неизменной форме, как чистое прозвище. В русской ономастике это нестандартный путь: обычно фамилии оформляли суффиксами -ов/-ев или -ин (Полтораусов — куда привычнее). Отсутствие суффикса говорит о том, что фамилия могла закрепиться в среде, где прозвище не успели или не захотели русифицировать по общему правилу. Такое встречается у украинских, белорусских и южнорусских фамилий, где прозвищная форма осталась в именительном падеже. Географически Полтораусы чаще всего встречаются на Украине и в прилегающих областях России — это косвенно подтверждает южнорусскую или малороссийскую природу прозвища.

Есть и другая, менее очевидная версия: прозвище могло возникнуть не от усов, а от слова «ус» в значении «мыс», «коса» (диалектное). Тогда Полтораус — человек, живший у изгиба реки или на полуостровке. Но эта гипотеза слабее: топографические прозвища обычно образуются от названий местности, а не от числительных с предметом. К тому же «полтора» слишком конкретно для ландшафта.

В словаре Б. Унбегауна «Русские фамилии» подобная модель не описывается как типичная — это редкий случай, когда числительное и существительное срастаются без соединительной гласной и без суффикса. Сравнить можно с фамилиями Шестопал (шесть пальцев) или Семибратов, но там структура иная. Полтораус стоит особняком: это не описание множества, а дробное количество — что само по себе редкость для прозвищ.

Социальный контекст: носители фамилии, скорее всего, происходят из крестьян или казаков. Дворянские фамилии так не образовывали — слишком бытовой и насмешливый корень. Фамилия не документирована в древних боярских списках или родословных книгах. Первые упоминания, вероятно, относятся к XVII–XVIII векам в реестрах казаков или переписных книгах южных уездов.