Фамилия Полынцевы — это классический пример русской фамилии-«топонимика», то есть такой, которую давали человеку по названию местности, откуда он был родом. Если говорить просто, то предок носителя этой фамилии был «полынцем» — то есть выходцем из места, которое называлось Полынь, Полынино или Полынское. Таких деревень и сёл в России было немало, поэтому точно сказать, из какого именно края пошёл род, сегодня уже невозможно.

Сам топоним, а вслед за ним и прозвище, восходит к названию горькой травы — полыни. Надо понимать, что в старину названия деревням часто давали по природным приметам: если вокруг росло много полыни, селение вполне могли назвать Полыновкой или Полынью. Соответственно, человек, переехавший оттуда в другое место, получал прозвище Полынец — «тот, кто из Полыни». Такой способ образования фамилий был очень распространён в славянской среде: так появлялись Тверитиновы, Ростовцевы и множество других родов.

Суффикс -ец в прозвище Полынец выполнял двойную работу. С одной стороны, он указывал на принадлежность к местности, как в словах «туляк» или «костромич». С другой стороны, в сочетании с фамильным суффиксом -ов он дал привычное нам окончание -цев, которое чётко указывает на патронимическую модель: Полынцев — это сын Полынца. То есть сначала был человек с прозвищем Полынец, а уже его дети и внуки стали писаться Полынцевыми.

Существует и вторая, менее распространённая версия происхождения. Согласно ей, Полынец — это не «житель Полыни», а уменьшительное именование сына человека по имени Полынь. В древности у славян были широко распространены «растительные» имена — Трава, Былина, Полынь. Давая ребёнку такое имя, родители как бы поручали его природе, надеясь, что вместе с именем ему передадутся свойства растения: выносливость, горечь к болезням, целебная сила. В этом случае суффикс -ец также работает на уменьшительность, но исходная точка — личное имя, а не география.

Какая из версий правдоподобнее? Для фамилии Полынцев первая, топонимическая, выглядит убедительнее. Дело в том, что прозвища, образованные от названий деревень, встречались в разы чаще, чем личные имена от названий трав. К тому же наличие реальных топонимов Полынь и Полынское в разных регионах России делает эту версию вполне осязаемой. Версию с личным именем стоит держать в уме как возможную, но менее вероятную.

Что касается времени возникновения, то здесь можно говорить лишь о примерных рамках. Массовое закрепление фамилий у крестьянства произошло после отмены крепостного права в 1861 году, однако у служилых людей и мещан фамилии вроде Полынцевых могли сложиться значительно раньше — в XVII–XVIII веках. Процесс этот был долгим, и в разных семьях он шёл с разной скоростью, поэтому точную дату появления рода назвать невозможно.

Сегодня фамилия Полынцевы не является редкой, но и не бросается в глаза своей частотностью. Она сохранила в себе память о небольшом географическом объекте и о человеке, который когда-то покинул родные места, унося с собой название своей малой родины в качестве фамильного прозвища.