Фамилия Поргунов — редкий случай, когда прозвище могло закрепиться за человеком не по профессии, а по поведению или внешности. В её основе лежит глагол «поргать» — в некоторых русских говорах это означало «рвать, дёргать, трепать». Человека, который, например, быстро и нервно разрывал что-то руками, работал рывками или отличался порывистым, резким характером, в народе могли прозвать Поргуном. Вторая, более спокойная версия: «поргать» значило также «рубить» или «сечь», так что прозвище могло относиться к мяснику, лесорубу или палачу — тому, кто постоянно «поргал» что-то или кого-то.

Суффикс -ун в основе Поргун типичен для имён, образованных от глаголов: он указывает на деятеля (ср. бегун, крикун, говорун). Фамилия на -ов добавляет значение принадлежности: Поргунов — «сын Поргуна» или «из семьи Поргуна». Такая модель была самой распространённой в центральной России, поэтому фамилия, скорее всего, сформировалась в северных или центральных губерниях, где бытовали соответствующие диалекты.

Интересно, что фамилия Поргунов не имеет отношения к тюркским или финно-угорским корням, которые часто встречаются в русских фамилиях на -ов. Её основа — чисто славянская, но при этом не слишком распространённая. В современных телефонных справочниках и базах данных она встречается единично, что говорит о её локальном происхождении: возможно, предки носителей жили в одной деревне или волости, где прозвище прижилось, а потом разошлось по стране с малым числом потомков.

Если сравнивать с похожими фамилиями — Поргачёв, Поргалов, — то Поргунов стоит особняком. У них корень «поргать» мог дать разные суффиксы: -ач (указание на инструмент или профессию) или -ал (уменьшительно-пренебрежительное). А -ун в фамилии Поргунов — это именно характеристика человека по действию, без дополнительных оттенков.

Таким образом, фамилия Поргунов — это прозвищное имя, которое дали либо резкому, порывистому человеку, либо тому, кто занимался грубой работой с рубкой или разрыванием. В любом случае, её носитель может с уверенностью говорить, что его предок был человеком действия, а не созерцателем.