Фамилия Прокуда образована от прозвища, которое в диалектах звучало так же. Прокудой называли проказника и шалуна, а иногда — человека изворотливого и предприимчивого. Такое прозвище указывало на характер основателя рода: скорее всего, это был живой, неусидчивый человек, который не любил сидеть сложа руки, а если и шалил, то с выдумкой.

Слово «прокуда» встречается в народной речи с неоднозначным оттенком. В одних говорах оно означало «проказник», в других — «злорадный и вредный человек». На этой двойственности построена вторая версия происхождения фамилии. Исследователи допускают, что Прокуда могло быть не прозвищем, а мирским именем — дохристианским личным именем, которое давали ребёнку в семье. В этом случае родители сознательно нарекали дитя Прокудой с охранной целью: считалось, что имя-оберег отведёт от человека настоящие пороки. Нарекая ребёнка Прокудой, желали ему вырасти добрым и незлобливым, как бы заранее «откупаясь» от дурной доли.

Сама модель образования фамилии простая: прозвище или мирское имя Прокуда перешло в фамилию без изменений, без типичных суффиксов -ов или -ин. Такое оформление встречается реже, чем привычные отчества-фамилии, и говорит о том, что основатель рода был известен именно под этим прозвищем, а его потомки закрепили его в неизменном виде. По той же модели образованы, к примеру, фамилии Шуба или Балалайкин, хотя последняя уже с суффиксом.

Встречаемость фамилии невысокая, что типично для прозвищ с диалектной основой. В письменных источниках Прокуды фиксируются в разных регионах, но чаще — в северных и центральных русских говорах, где слово «прокуда» было в ходу. Точной географии расселения носителей фамилии нет, но можно предположить, что её корни лежат в крестьянской среде, где прозвища закреплялись за целыми родами.

Известных исторических личностей с этой фамилией не зафиксировано, поэтому говорить о знатном происхождении не приходится. Зато сама фамилия сохранила редкое диалектное слово, которое сегодня почти вышло из живого употребления. Теперь, услышав фамилию Прокуда, можно вспомнить и озорного предка, и старинный обычай давать детям обережные имена.