Фамилия Пролетов — один из тех случаев, где прямое значение слова обманчиво. На первый взгляд кажется, что перед нами фамилия советской эпохи, образованная от слова «пролетарий». Но это не так. Фамилия Пролетов фиксируется в документах как минимум с XVIII века, задолго до революционной риторики. Её корень — не политический термин, а старинное русское слово «пролет», означавшее проход, проезд, промежуток или расстояние между чем-либо.

Словообразовательная модель здесь простая: основа «пролет» плюс патронимический суффикс -ов. Такую фамилию мог получить человек по прозвищу Пролет. В диалектах пролетом называли не только физическое расстояние, но и временной промежуток, а также человека, который быстро перемещается или постоянно находится в пути. Скорее всего, прозвище дали либо ямщику, гонцу или торговцу, который много ездил, либо человеку, жившему в узком переулке или на отшибе — в «пролёте» между домами.

Географически фамилия встречается в центральных и южных губерниях России, особенно в Воронежской и Тамбовской областях, где слово «пролет» в значении «проулок» было распространено. Интересно, что в некоторых говорах «пролет» означал и неудачника, человека, которого «пролетела» удача, — но эта версия менее вероятна для основы фамилии, так как прозвища с негативным оттенком редко становились фамилиями без дополнительного смягчающего суффикса.

В советское время фамилия Пролетов могла переосмысляться как «идеологически верная», от слова «пролетарий». Такое переосмысление встречалось: некоторые носители меняли написание или, наоборот, гордились мнимой революционностью фамилии. Однако этимологически это вторичное значение. У фамилии есть редкие однокоренные аналоги — Пролётов (с ударением на ё, указывающим на диалектное произношение) и Пролеткин (с уменьшительным суффиксом).

Среди носителей фамилии нет громких исторических фигур, о которых можно было бы рассказать достоверно, — это фамилия крестьянского и мещанского сословия, без дворянских ветвей. Но в этом и её ценность: она сохранила в себе бытовую лексику русского человека, для которого «пролет» был не абстракцией, а частью повседневного пространства.