Фамилия Пропастинов — один из тех случаев, где версия, лежащая на поверхности, почти наверняка ошибочна. Кажется, что в основе лежит слово «пропасть», и предок был мрачным человеком или жил у обрыва. Но русская ономастика редко бывает столь прямолинейна. На самом деле, Пропастинов с наибольшей вероятностью происходит не от «пропасти», а от имени или прозвища Пропаст, которое, в свою очередь, восходит к глаголу «пропасть» в значении «исчезнуть, потеряться». В старину так могли назвать ребенка, родившегося после долгого отсутствия отца, или же младенца, которого долго не могли зачать — то есть «пропавшего» и вновь «обретенного». Такие охранительные имена, даваемые «от сглаза», были обычным делом: считалось, что злые силы не позарятся на того, кто и так уже «пропал».

Словообразовательная модель фамилии проста и характерна для русского севера и центра: суффикс -ин указывает на принадлежность «чей?» — Пропастин, то есть сын Пропасти. Однако в современном написании мы видим утяжеленный вариант Пропастинов. Это так называемая «вторичная русификация»: к уже готовой фамилии на -ин добавили еще один патронимический суффикс -ов, что иногда происходило при переписях или выдаче паспортов для унификации звучания. Таким образом, Пропастин и Пропастинов — это варианты одной фамилии, причем более короткая форма исторически первична.

Географически фамилия редкая и имеет отчетливую привязку к Вятскому краю и Пермской губернии. В метрических книгах XIX века Пропастиновы встречаются преимущественно среди государственных крестьян и бывших монастырских крестьян северо-востока России. Это исключает дворянское происхождение: фамилия сугубо крестьянская, сформировавшаяся в среде, где прозвища были рабочими, а не сословными. Интересно, что в тех же регионах бытует фамилия Пропастин, а вот Пропастев (с суффиксом -ев) практически не встречается, что дополнительно подтверждает прозвищную, а не топонимическую основу (от названия оврага, которое давало бы форму Пропастский или Пропастев).

Если отбросить мрачную коннотацию, значение фамилии нейтральное и даже обнадеживающее: «пропащий» в древнерусском обиходе часто означал «потерянный, но потом найденный». Предок Пропастиновых — не житель пропасти, а человек, которого семья считала «вернувшимся с того света» или долгожданным ребенком. Фамилия сохранила память не о географическом объекте, а о семейной истории, полной драматизма и надежды.