Фамилия Пурисов — редкий случай, когда русская фамилия образована не от имени или прозвища, а от латинского слова. В основе лежит puris — форма дательного падежа прилагательного purus, что значит «ясный, светлый», «безупречный», «душевно чистый», «невинный», «бесхитростный». Такую фамилию мог получить семинарист-отличник: в духовных училищах XVIII–XIX веков было принято переводить прозвища и личные качества учеников на латынь и давать им фамилии по этому переводу.

Словообразовательная модель здесь необычная. Обычно фамилии на -ов образуются от существительных мужского рода: от нарицательного «роза» возникала фамилия Розов (а не Розин), хотя по правилам русского языка суффикс -ов присоединяется только к словам мужского рода. В случае с Пурисовым основа — прилагательное в косвенном падеже, что для русской ономастики нетипично и выдает книжное, искусственное происхождение фамилии.

Семинарские фамилии такого типа часто давали за успехи в учебе или примерное поведение. Если юноша отличался кротостью и чистотой помыслов, его могли записать Пурисовым — как «чистого», «безупречного». В отличие от большинства крестьянских фамилий, которые складывались стихийно, такие фамилии присваивали осознанно, и они сразу закреплялись за родом.

Встречается и более простая трактовка: от латинского purus могли образовать фамилию и напрямую, минуя форму дательного падежа, но тогда мы бы имели вариант Пуров или Пуриев. Форма Пурисов указывает именно на школьную, семинарскую традицию, где латынь была языком обучения и повседневного общения.

Фамилия редкая, географически не привязана к одному региону — семинаристы разъезжались по всей империи после окончания курса. Носители Пурисовых встречаются и в центральной России, и в Поволжье, и в Сибири, но повсеместно их немного. Известных исторических личностей с этой фамилией нет, что тоже говорит о ее происхождении: это фамилия людей образованных, но не знатных, — священников, учителей, мелких чиновников.

Пурисов — фамилия-характеристика, за которой стоит не род занятий и не место жительства, а личное качество предка, которое заметили и закрепили в слове.