Фамилия Пускин напрямую связана с пушками, но не с теми, что стоят в музеях, а с теми, из которых стреляли. В основе лежит старинное слово «пускича» — так в древнерусских говорах называли пушку. Слово это, в свою очередь, произошло от глагола «пускать», то есть метать снаряды. Поэтому первым носителем прозвища Пуска, от которого пошла фамилия, скорее всего, был пушкарь — человек, который заряжал и запаливал огнестрельный ствол.

Обратите внимание на суффикс: фамилия образована по простой и очень распространенной модели «-ин». Такие фамилии обычно возникали от прозвищ или имен, заканчивающихся на -а или -я. Пуска — ласкательная форма, так могли звать не только взрослого мастера, но и, например, бойкого мальчишку, который любил «пускать» стрелы или запускать волчки. Но версия с пушкарем выглядит убедительнее: в XVI–XVII веках, когда активно формировались русские фамилии, пушкари были уважаемыми служилыми людьми, и их прозвища легко закреплялись за потомками.

Впрочем, есть и другая, более прозаичная версия. В некоторых диалектах «пускать» означало «выпускать на пастбище», «пускать в рост». Тогда Пуской могли прозвать пастуха или крестьянина, у которого буйно шли всходы. Но эта гипотеза слабее: она не объясняет редкую основу «пуск-» в значении «стрельба», которая прямо отсылает к военному делу.

Сравните с однокоренными фамилиями: Пушкин, Пушкарев, Пущин. Все они выросли из одного смыслового гнезда, но по-разному. Пушкин — от прозвища Пушка (тоже пушкарь, но с другим суффиксом), Пушкарев — от профессии, а Пущин — от имени или прозвища Пуща, что значит «лесная чаща». Пускин стоит особняком: его основа «пускича» — более архаичная и редкая, чем привычное «пушка». Это делает фамилию не просто указанием на ремесло, а маленьким лингвистическим следом давно ушедшей речи.

Итог простой: если вы носите фамилию Пускин, ваш предок почти наверняка имел отношение к артиллерии или хотя бы к метательным орудиям. Прозвище Пуска закрепилось за ним при жизни, а потом перешло к детям и внукам как родовое имя. Точной даты появления фамилии мы не знаем, но в писцовых книгах и ревизских сказках XVII–XVIII веков такие «служилые» фамилии встречаются регулярно.