Фамилия Путикова ставит перед исследователем развилку: что было в её основе — имя или прозвище, растение или охотничья снасть? Обе версии имеют право на жизнь, и обе уходят корнями в диалектное слово «путик».

Согласно первой, более архаичной версии, в основе лежит мирское имя Путик. Наши предки нередко давали детям имена от названий растений, веря, что природа примет ребенка как своего и наделит его качествами этого представителя флоры. В данном случае речь идет о подорожнике, который в некоторых говорах называли «путиком». Мальчик, нареченный Путиком, по замыслу родителей, должен был перенять у этого неприхотливого и живучего растения его силу и стойкость.

Вторая версия выглядит не менее убедительной и связана с промыслом. Диалектное слово «путик» также означало «силок, ловушка» или «охотничья тропа, на которой эти силки ставят». В этом случае прозвище Путик закреплялось за охотником, промышлявшим дичь таким нехитрым, но требующим сноровки способом. Потомки такого человека и получали фамилию Путиковы.

Словообразовательная модель проста и типична для русского севера и Поволжья: к основе на -к добавляется фамильный суффикс -ов, дающий форму притяжательного прилагательного («чей?» — Путиков). Женская форма Путикова — естественное отражение этой фамилии в роду.

Историческая память сохранила конкретное упоминание. В Книге памяти Нижегородской области значится попечитель Тоншаевской церкви Путиков Петр Емельянович, родившийся в 1875 году в деревне Трифоново. Эта запись показательна: она связывает фамилию с Вятским краем и севером Нижегородчины — территорией, где оба значения слова «путик» (и растение, и ловушка) бытовали в живой народной речи. Должность церковного попечителя говорит о том, что к концу XIX века носители фамилии были людьми уважаемыми и зажиточными, а не просто крестьянами, промышлявшими охотой, что косвенно поддерживает версию о древнем мирском имени, успевшем «обжиться» в роду.