Фамилия Ригун звучит коротко и цепко, но за этой простотой скрывается неочевидная история. Первое, что бросается в глаза, — суффикс -ун. В белорусской и украинской традиции он активно создавал прозвища от глаголов и существительных, указывая на человека по его характерному действию или свойству. Вспомните аналогичные по модели фамилии: Крикун, Скакун, Болтун. Однако основа «риг-» здесь не так прозрачна, как кажется.

Мы привыкли, что «рига» — это хозяйственная постройка для сушки снопов. Но в пермских говорах это слово имело совершенно иное, неожиданное значение: беда, мученье, маета, наказанье. Именно от этого нарицательного, а не от названия амбара, скорее всего, и пошло прозвище Ригун. Логика проста: человека, на долю которого выпало много трудностей и испытаний, окружающие могли называть Ригуном — то есть тем, кто «носит» на себе ригу, свою тяжёлую долю.

Прозвище закрепилось за человеком, а затем, по обычной для восточных славян модели, перешло в фамилию. Суффикс -ун в белорусском именослове встречается часто, поэтому версия о происхождении с белорусских земель выглядит убедительной. Впрочем, не стоит исключать и более простую трактовку: в некоторых говорах Ригуном могли назвать и того, кто работал при риге, — например, сторожа или молотильщика. Но смысловой оттенок «беда, мученье» богаче и характернее для прозвищ, которые давали по чертам характера или судьбе, а не по профессии.

Интересно, что фамилия сохранила архаичное ударение и не перестроилась на более привычные для русского уха формы с суффиксами -ов или -ин. Так и осталась Ригун — короткой, звонкой и немного загадочной. Сегодня её носители могут встретиться и в Беларуси, и в России, но корень у всех один — то самое прозвище, которое когда-то точно и метко описывало человека, знакомого с невзгодами не понаслышке.