Фамилия Рослов — одна из тех русских фамилий, чьё значение лежит на поверхности, но при ближайшем рассмотрении открывает любопытные детали. В её основе лежит древнее прозвище Рослый, которое в старину давали крепкому, высокому и дюжему человеку. Прозвище указывало на особенности внешнего вида предка, его физические характеристики, и потомок такого человека со временем получил фамилию Рослов.

Словообразовательная модель здесь проста и типична для русских фамилий: к прозвищу Рослый добавили суффикс -ов, который изначально означал принадлежность. То есть Рослов — это буквально «сын Рослого». Такая модель была самой распространённой в центральной России и закрепилась в фамилиях большинства крестьянского и служилого сословия к XVII–XVIII векам.

Интересно, что прозвище Рослый имело и параллельные формы. В труде историка С. Б. Веселовского упоминаются: Рослый Ермолай Федоров, крестьянин, 1541 год, Кострома; а также Росляковы, XV–XVI века, Новгород, и Алексей Иванович Росляков, 1596 год, Орел. Фамилия Росляков — родственная, но образованная по другой модели, с суффиксом -як, который придавал прозвищу оттенок характерности: росляк — тот же рослый, но с более выраженным простонародным колоритом. Обе фамилии, Рослов и Росляков, выросли из одного корня, но разошлись по разным регионам: Росляковы встречались на новгородском севере и в орловских землях, а Рословы, судя по документам, закрепились западнее и севернее.

География бытования фамилии подтверждается архивными записями. В Книге памяти Смоленской области записан крестьянин Рослов Василий Васильевич, родившийся в 1872 году в Гжатском районе, деревня Савельево. В Книге памяти Республики Коми отмечен Рослов Георгий Петрович, 1894 года рождения, из подмосковной деревни Останкино. А в Книге памяти Республики Татарстан упоминается грузчик хлеба Рослов Григорий Титович, родившийся в 1878 году в Зеленодольском районе. Эти разрозненные записи показывают: фамилия не была привязана к одной местности, а распространилась по всей центральной России, от Смоленщины до Поволжья.

Особого внимания заслуживает социальный контекст. Все три упомянутых носителя — крестьяне, что типично для фамилии, образованной от прозвища, а не от имени или профессии. Прозвища, описывающие внешность, чаще всего закреплялись в среде простого люда, где не было строгой традиции передачи наследственных имён. Крестьянин Василий Рослов из смоленской деревни и грузчик Григорий Рослов из татарстанского района — люди физического труда, и их фамилия, вероятно, точно отражала стать их предков.

Стоит упомянуть и редкую особенность: фамилия Рослов легко путается с фамилией Рослов, образованной от имени Ростислав, но это разные корни. Версия с прозвищем Рослый — основная и наиболее правдоподобная, поскольку она подтверждается как словообразовательной моделью, так и историческими документами. В отличие от редких книжных имён, прозвища, описывающие внешность, были широко распространены в народной среде, что и объясняет появление фамилии в разных губерниях.