Фамилия Ротчев — редкий случай, когда прозвище, лёгшее в основу, почти наверняка связано не с характером или внешностью, а с конкретным местом или укладом жизни. В её основе лежит слово «ротч» — диалектный вариант слова «ротник», то есть ручей, канава, ложбина, по которой весной стекает вода. В северных и центральных говорах так называли не просто ручей, а овраг с родником или болотистую низину. Человек, живший у такого оврага или владевший участком у ротча, получал прозвище Ротч, а его потомки становились Ротчевыми.

Суффикс «-ев» указывает на патронимическую модель: «чей?» — Ротчев, то есть сын Ротча. Это типичная для русских фамилий XVI–XVII веков форма, когда прозвище отца переходило к детям без изменений. Фамилия не дворянская и не крестьянская в строгом смысле — она относится к категории «географических» прозвищ, которые могли возникнуть в среде крестьян, однодворцев или посадских людей. В переписных книгах XVII века такие прозвища фиксировались редко, но если семья жила в одном месте несколько поколений, прозвище могло закрепиться.

Версия о связи с глаголом «ротчить» (ворчать, брюзжать) менее вероятна. Этот глагол встречается в диалектах, но прозвище Ротч в значении «ворчун» не объясняет суффикс «-ев»: такие прозвища обычно давали в краткой форме (Ротча), а не в виде Ротч. Кроме того, географическая основа «ротч» — более устойчивая и документированная, она встречается в названиях урочищ и деревень, например, Ротчино в Вологодской области.

Самый надёжный след фамилии ведёт на Русский Север, в бассейн Северной Двины и на Вологодчину. Там слово «ротч» сохранилось в живой речи до XX века. В XIX веке Ротчевы встречались среди государственных крестьян Архангельской и Вологодской губерний. В советское время фамилия расселилась шире, но остаётся довольно редкой: по данным современных телефонных справочников, основная масса носителей живёт в Архангельской области и в Москве — вероятно, за счёт миграции потомков северян.

Если ваши предки Ротчевы — скорее всего, они были крестьянами-северянами, жившими у ручья или оврага, и их фамилия — не красивая легенда, а точная привязка к ландшафту, в котором они обживались.