Фамилия Розенблюм буквально переводится с немецкого как «розовый цветок»: первая часть rosen означает «розового цвета, из роз», а вторая — blume — «цветок». Перед нами классический пример так называемой декоративной, или искусственной, фамилии, которую придумывали специально для красоты звучания, а не для описания занятий, внешности или места жительства предка.

Такие фамилии не отражали ни ремесло, ни характер, ни прозвище человека. Их создавали по красивой модели, часто из двух корней, которые вместе должны были звучать благозвучно и возвышенно. Розенблюм — как раз такой случай: «роза» и «цветок» образуют почти тавтологичное, но очень изящное сочетание.

Эта модель образования фамилий получила особенное распространение среди ашкеназских евреев в конце XVIII — XIX веках, когда власти Австрийской империи, Пруссии и Российской империи массово присваивали фамилии еврейскому населению. Чиновники не всегда вникали в традиции и часто предлагали красивые немецкие композиции, а иногда и сами еврейские семьи выбирали себе благозвучные варианты. Отсюда и появились причудливые сочетания вроде Вейценбаум («пшеничное дерево»), Зауэрштром («кислый поток»), Левенфиш («рыба-лев») или Цигенбаум («козье дерево»). Розенблюм стоит в этом же ряду, хотя и звучит куда естественнее многих соседей.

Любопытно, что в немецком языке слово Rosenblume действительно существует и обозначает именно розу, цветок шиповника. Так что фамилию можно понимать и как тавтологию — «цветок-цветок», где вторая часть лишь уточняет первую. Однако в качестве фамилии закрепилась именно полная форма, а не просто Роза, что говорит о сознательном выборе в пользу двусоставной конструкции.

Встречаются и варианты написания: Розенблюм, Розенблюм — с ударением на первый или второй слог, а также более редкие формы вроде Розенблюме. Но основная масса носителей фамилии в России и странах бывшего СССР пишет её именно как Розенблюм, сохраняя немецкое написание без адаптации к русской орфографии.

Итак, если ваши предки носили фамилию Розенблюм, они, скорее всего, принадлежали к ашкеназской еврейской общине, а сама фамилия была выбрана или присвоена в эпоху обязательной регистрации фамилий. Она не говорит о профессии или происхождении из конкретного места, но зато сохраняет память о той эпохе, когда красивое немецкое слово могло стать официальным именем рода.