Фамилия Рубейкин — это классический пример того, как личное прозвище, данное человеку при жизни, спустя несколько поколений закрепилось за его потомками. Она образована по стандартной русской модели: к основе прозвища Рубейка добавили притяжательный суффикс -ин. Этот суффикс указывал на принадлежность: Рубейкин буквально означал «сын Рубейки», «тот, кто относится к Рубейке». Такая схема — одна из самых распространенных в русском фамильном ономастиконе, и она сразу говорит нам, что фамилия сформировалась в среде, где фамилии еще не были жестко закреплены, а передавались по отцу.

Само прозвище Рубейка — многозначное, и в этом его главная загадка. Наиболее прозрачная версия связывает его с глаголом «рубить». Но и здесь есть развилка. С одной стороны, Рубейкой могли прозвать человека, получившего рубленую рану, тяжелое увечье на войне или в драке — такой след на всю жизнь не мог остаться незамеченным соседями. С другой стороны, та же основа легко относится к мирному ремеслу: рубейкой (от того же корня, что и «рубанок») могли называть столяра или плотника. В этом случае фамилия указывает на профессию, что тоже типично для русских фамилий.

Однако есть и более интересный, диалектный след. В северных и центральных говорах существовало слово «рубей» — так называли рубль, монету. В этом случае прозвище Рубейка могло закрепиться за человеком бережливым, прижимистым или, наоборот, богатым. Не менее любопытна связь со словом «рубель» — деревянной скалкой с ребристой поверхностью, которой разминали кожи и катали белье. Если предок Рубейкиных был кожемякой или скорняком, то инструмент его труда вполне мог стать его прозвищем, а затем и фамилией его детей.

Существует и экзотическая версия, выводящая прозвище из литовского языка, где rubenis означает «тетерев». Сторонники этой гипотезы предполагают, что Рубейкой могли назвать удачливого охотника или, иронично, глуховатого человека (по поведению тетерева на току). Версия эта правдоподобна лишь отчасти: она объяснима на территориях, где славянское население тесно контактировало с балтским, но для центральной России она менее убедительна, чем версии, опирающиеся на живую славянскую лексику. Скорее всего, корень здесь все же славянский, связанный с рубкой и ремеслом.

Точное время и место возникновения фамилии Рубейкин сейчас установить сложно: процесс становления фамилий у разных сословий растянулся на несколько столетий, а письменные источники, фиксирующие прозвища, дошли до нас не полностью. Тем не менее, сама структура фамилии и ее прозрачная, хотя и многовариантная, этимология делают ее ценным памятником живой славянской речи — тем словарным запасом, который почти исчез из обихода, но сохранился в наших родовых именах.