Фамилия Рунцов звучит просто и по-русски, но за ней скрывается сразу несколько возможных историй. Самая вероятная версия связывает её с прозвищем Рунец, а оно, в свою очередь, — со словом «руно». Тут есть развилка: «руно» — это и овечья шкура с шерстью, и густые пышные волосы. Поэтому предок мог быть либо скорняком, либо человеком с роскошной шевелюрой. Первый вариант выглядит даже правдоподобнее: обработка овечьих шкур — занятие конкретное и распространённое, а прозвища по ремеслу давали охотно.

Словообразовательная модель простая и типичная для русских фамилий: к основе Рунец добавляется патронимический суффикс -ов, и получается «сын Рунца». Такая схема характерна для большинства древнерусских фамилий, закрепившихся в XV–XVII веках.

Прозвище Рунец и фамилии от него — не новодел. В труде Степана Веселовского «Ономастикон» встречаются ранние упоминания: Рунец Иванович Шишмарев, помещик, 1550 год, Москва; и Рунцов Матвей Позняков, 1530 год, Дмитров. Эти записи показывают, что уже в первой половине XVI века фамилия бытовала в разных слоях общества — и у служилых людей, и в Подмосковье. То есть род Рунцовых имеет как минимум полтысячелетия истории.

Есть и менее вероятная версия — латышский след. В латышском языке есть слово runcis, означающее «кот». Если предположить, что фамилия Рунц русифицировалась, добавив типичное -ов, то получился бы Рунцов. Но эта гипотеза слабая: во-первых, в русских документах XVI века фамилия уже встречается, а активные контакты с латышскими землями тогда были не настолько массовыми, чтобы породить устойчивую фамилию в Дмитрове. Во-вторых, для объяснения русской фамилии всегда логичнее сначала искать русский корень, а он здесь очевиден — «руно».

Так что, скорее всего, Рунцовы — потомки либо мастеров по выделке овечьих шкур, либо людей, которых природа наградила заметной шевелюрой. Обе версии уходят корнями в народную наблюдательность: прозвища цеплялись за самое яркое — за дело рук или за внешность.