Фамилия Русу — одна из тех, где за кажущейся простотой скрывается сразу две версии происхождения, и обе по-своему убедительны. Вопрос лишь в том, на какую традицию ориентироваться: на восточную, где основой стало прозвище Рус, или на западную, где корень уходит в эстонский язык.

Начнём с первой, самой распространённой гипотезы. Фамилия Русу образована от прозвища Рус, которое произошло от слова rus — в переводе с румынского «русский». Скорее всего, человека так прозвали по национальной принадлежности: он был русским, жившим на территории Румынии. Исторический контекст это подтверждает. В эпоху борьбы против старообрядчества многие русские староверы покинули родные места и переселились в окраинные зоны империи и в другие страны, одной из которых была Румыния. Первое поселение русских староверов там называлось Липовень — отсюда они и стали «русскими липованами». Человек, предка которого звали Рус, со временем получил фамилию Русу. Модель образования проста: румынский суффикс -у указывает на принадлежность или родство, то есть «сын Руса», «из рода Русов».

Вторая версия выводит фамилию от аналогичного прозвища, восходящего к эстонскому нарицательному rusu — «руина» (от лат. ruina — «обвал, развалины»). Вероятно, такое прозвище указывало на место жительства предка: он жил недалеко от руин, например, старого сооружения или давнего поселения. Эта гипотеза правдоподобна для прибалтийского региона, где эстонское влияние на местные фамилии ощущалось заметно. Однако для фамилии, столь широко представленной в румыноязычной среде, версия с «русским» выглядит убедительнее: она объясняет и географию, и исторические реалии.

Есть и третий, более редкий вариант: связь с этнонимом «рус» в древнерусском звучании, где прозвище Рус могло закрепиться за выходцем из русских земель без румынского посредничества. Но здесь мы вступаем в область предположений, подкреплённых лишь логикой, а не документальными свидетельствами.

Что важно понимать: фамилия Русу сегодня встречается не только в Румынии и Молдове, но и на юге России, куда её принесли переселенцы. В каждом регионе носители могли «притянуть» свою историю к местному корню, поэтому окончательный ответ для конкретной семьи часто дают только архивные записи. Сама фамилия при этом остаётся живым напоминанием о том, как прозвище — по национальности, месту или даже разрушенному строению — становилось родовым именем.