Фамилия Рындич ведет начало от прозвища Рында, а оно, в свою очередь, восходит к слову «рында». В Московском государстве XVI–XVII веков рындами называли царских телохранителей-оруженосцев. Это были рослые, статные молодые люди из знатных семей, которые в торжественных церемониях стояли по обе стороны от трона в белых кафтанах с серебряными топориками. Рында — слово не русское, а заимствованное, вероятно, из восточных языков, где оно означало «воин», «герой».

Однако прозвище Рында в народной среде не обязательно указывало на службу при дворе. Чаще так в шутку или с уважением называли человека высокого роста и видной наружности — «настоящего рынду». Поэтому предок рода Рындич мог быть вовсе не телохранителем, а просто крепким, рослым мужчиной, который выделялся среди односельчан статью. Позже прозвище Рында, изначально присоединенное к наследственному имени, полностью заменило его как в повседневной жизни, так и в официальных документах.

Сама фамилия образована по модели, характерной для западнорусских и украинских земель: к основе Рынд- добавлен суффикс -ич, указывающий на отчество или принадлежность к роду. Если фамилии на -ов/-ев отвечают на вопрос «чей?» и означают «сын такого-то», то суффикс -ич исторически означал «потомок», «наследник» и был распространен в Польше, Беларуси и на Правобережной Украине. В русской среде он встречался реже, поэтому фамилия Рындич чаще встречается у потомков выходцев из этих регионов, чем у жителей Великороссии.

Интересно, что слово «рында» в русском языке имело и другое значение — так называли судовой колокол, в который били в тумане или при тревоге. В этом смысле прозвище могло закрепиться за звонарем или матросом, но эта версия менее правдоподобна: колокольное значение появилось позже, в петровскую эпоху, когда фамилии уже активно складывались. Более вероятно, что основатель рода Рындич получил прозвище за внешность или за службу при дворе, а суффикс -ич закрепил за его потомками память о родоначальнике.

Сегодня фамилия Рындич остается довольно редкой, но она хорошо сохранила в себе отпечаток старины — и напоминает и о блеске царских церемоний, и о простых крестьянских прозвищах, которые становились семейными именами.