Фамилия Рындины — это классический пример русского родового имени, которое пошло не от крестильного имени, а от прозвища. Основа фамилии — прозвище Рында, а суффикс -ин указывает на принадлежность: Рындин буквально значит «сын Рынды», «из рода Рынды». Такая модель была одной из самых ходовых в старину, поэтому сама по себе форма фамилии говорит о её древнем, допетровском происхождении, хотя точное место и время её появления установить сложно — процесс становления фамилий на Руси растянулся на столетия.

Смысл прозвища, лёгшего в основу, не так однозначен, как кажется. В допетровскую эпоху рындами называли телохранителей и оруженосцев великих князей и царей. Это были рослые, статные молодые люди, которые в парадных белых кафтанах с серебряными топориками стояли у трона. Если следовать этой версии, предок Рындиных мог быть если не самим телохранителем, то человеком под стать им — высоким и видным. Однако есть и второе, более позднее значение: в XVII веке словом «рында» в народе начали дразнить долговязого, нескладного человека.

И вот здесь вступают в силу документальные свидетельства, которые заставляют усомниться во второй гипотезе. В письменных источниках Рындины встречаются задолго до того, как слово приобрело ироничный оттенок. В 1495 году упомянут крестьянин Ивашко Рындин, в 1577 году — дьяк вологодского епископа Лука Васильев сын Рындин. В «Ономастиконе» Степана Веселовского, капитальном труде по русской исторической ономастике, зафиксированы крестьянин Рында (1502 год, Кострома), крестьянин Лукьян Рындин (1531 год, Переяславль), а также новгородские помещики Рындины, чей род прослеживается с конца XV века. Поскольку хронологически эти записи опережают появление значения «высокий, долговязый», более правдоподобной выглядит версия о связи прозвища с придворной службой или с внешней статью, внушавшей уважение.

Самый известный носитель фамилии — Вадим Фёдорович Рындин (1902–1974), театральный художник и главный художник московского Большого театра, чьи работы во многом определили облик советской сцены середины XX века. Но в целом фамилия не была редкой: её носили и крестьяне, и церковнослужители, и дворяне, что лишний раз подтверждает её древние корни и широкую географию — от Новгорода до Костромы.