Фамилия Саломатин напрямую рассказывает о вкусах и привычках далекого предка. В её основе лежит прозвище Саломата, которое, в свою очередь, произошло от нарицательного «саламата». Так в старину называли мучную кашу или кисель, которые варили на воде с жиром или маслом — сытное и недорогое блюдо, распространенное в крестьянском быту. Логично предположить, что прозвище закрепилось за большим любителем этого кушанья, этаким местным гурманом, неравнодушным к простой, сытной еде.

Впрочем, у этого прозвища есть и вторая, менее аппетитная трактовка. В некоторых говорах глагол «саламатить» означал «болтать», «пустословить», «молоть языком». Если принять эту версию, то прозвище Саломат получал не любитель каши, а, наоборот, говорун и пустослов, чья речь лилась так же свободно, как жидкая саламата. Обе версии имеют право на жизнь, но первая, «гастрономическая», выглядит правдоподобнее: связь прозвища с конкретным блюдом всегда более устойчива и понятна в деревенской среде, чем метафорический перенос.

Существует и третья, самая экзотическая гипотеза, которую большинство исследователей считает маловероятной. Согласно ей, фамилия восходит к мусульманскому имени Саламат, что в переводе с арабского означает «безопасность» и «благополучие». Однако эта версия плохо согласуется с русской словообразовательной моделью: фамилии на -ин обычно образуются от основ, оканчивающихся на -а, и прозвище Саломата здесь смотрится гораздо органичнее, чем заимствованное имя.

Сама фамилия образована по классической для русских фамилий модели: к основе Саломат- добавили притяжательный суффикс -ин, который отвечает на вопрос «чей?». Таким образом, Саломатин — это буквально «сын Саломаты», потомок человека, носившего это прозвище. Суффикс -ин в данном случае указывает на древнее бытование прозвища в форме Саломата, а не Саломат, что еще раз подтверждает его исконно русское, а не восточное происхождение.

Интересно, что у фамилии есть «родственники» по корню: Саломатов, Саломахин, Саломатин. Все они, скорее всего, выросли из одного общего прозвищного гнезда, но каждый закрепился в разных регионах и семьях. Такое разнообразие форм — яркий пример того, как живой народный язык, а не книжные правила, формировал наши фамилии.