Фамилия Салтыков — один из тех случаев, когда за привычным русским окончанием скрывается тюркская основа, а за дворянским титулом — долгая и противоречивая история. Если коротко: фамилию образовали от личного прозвища Салтык, которое могло означать либо «прихрамывающий» (от тюркского saltaq), либо, по другой версии, «соблюдающий обычаи и порядок» (от saldyq). Какая из трактовок точнее — вопрос открытый, но первая, «хромой», встречается в ономастической литературе чаще и выглядит правдоподобнее: прозвища по физическим особенностям давали охотнее, чем моральные характеристики.

Сама модель образования типична для русских фамилий: суффикс -ов присоединяли к основе, чтобы указать на принадлежность потомку. Салтыков — буквально «сын Салтыка». Таких фамилий, образованных от прозвищ, в России тысячи, но судьба именно этого рода сложилась иначе, чем у большинства однотипных однофамильцев.

Род Салтыковых принадлежит к числу привилегированных дворянских фамилий и ведет свою историю от Михаила Прушанина. Около половины XIII столетия он прибыл в Новгород к великому князю Александру Невскому с многочисленной свитой, чтобы служить под его знаменами против шведов и лифляндцев. Происходил Прушанин из рода древних владетелей Пруссии, славянского поколения, которые, будучи вытесненными Меченосцами и германцами, удалились в Россию и стали зачинателями боярского рода Салтыковых. Эта легендарная родословная, скорее всего, приукрашена: подобные предания о «выезжих предках» были стандартным способом обосновать древность рода, но сам факт того, что Салтыковы уже в допетровскую эпоху входили в московскую элиту, сомнений не вызывает.

Дальнейшая история рода — это не парад доблестей, а скорее череда политических маневров, часто с трагическим финалом. Михаил Глебович, по прозванию Кривой, в царствование Федора Иоанновича и Бориса Годунова несколько раз участвовал в переговорах с Польшей и Швецией. При появлении Лжедмитрия перешел на его сторону во время осады Кром. В 1606 году Василий Иванович Шуйский выслал Салтыкова в Иван-город, но вскоре сделал его воеводой в Орешке; здесь он в 1608 году убедил жителей передаться Тушинскому вору и, преследуемый Скопиным-Шуйским, убежал в тушинский лагерь. Принимал участие в переговорах об избрании на царство королевича Владислава, но затем поддерживал кандидатуру самого Сигизмунда; в 1611 году был отправлен во главе посольства в Польшу, где и умер около 1618 года. Сын его, Иван Михайлович, пошел по стопам отца: участвовал в посольстве к Сигизмунду III с предложением московского престола королевичу Владиславу, привел к присяге на верность Владиславу новгородцев, разослав по окрестным городам увещательные грамоты, но вскоре «за многие неправды и злохитрство» новгородцы посадили его на кол в 1611 году.

Не менее показательна судьба племянника, Бориса Михайловича (умер в 1646 году). Благодаря родству с матерью царя Михаила Феодоровича он пользовался при дворе большим значением, но с приездом патриарха Филарета и по обнаружении клеветы Салтыкова на Хлоповых был выслан в деревню и вернулся в Москву только после смерти Филарета. Его брат, Михаил Михайлович, был ближним судьей московского судного приказа и умер в 1671 году. Эти биографии показывают: фамилия Салтыковы в XVII веке прочно ассоциировалась с придворными интригами и умением выбирать сторону — качество, которое в Смутное время решало всё.

О точном месте и времени возникновения фамилии говорить сложно: процесс формирования русских фамилий был длительным, и прозвище Салтык могло закрепиться за разными ветвями рода в разное время. Важно другое: в отличие от массы крестьянских фамилий, которые фиксировались лишь в переписях XVII–XVIII веков, Салтыковы носили свою фамилию уже в XVI столетии, что для русского дворянства редкость. Сегодня фамилия нередко воспринимается как «дворянская» из-за знаменитой писательницы-сатирика Михаила Салтыкова-Щедрина, но на самом деле она бытует и в крестьянской, и в мещанской среде — прозвище Салтык давали людям независимо от сословия. Так что, если вы Салтыков, ваши предки могли быть как боярами, так и простыми крестьянами, а само прозвище, вероятно, подмечало походку — чуть заметную хромоту или неуверенную поступь.