Фамилия Самичко — это отчество второго порядка, то есть «сын Самича, внук Самея». Такая модель сложилась на стыке двух родственных славянских традиций: суффикс -ич указывает на белорусскую или польскую почву, а конечное -ко — на украинскую. Поэтому неудивительно, что предки рода могли принадлежать к разным национальностям, а сама фамилия бытует в пограничных областях, где эти влияния перемешивались веками.

Главный вопрос — что стояло за именем Самей, от которого всё пошло. Здесь есть две основные версии, и обе имеют право на жизнь. Первая возводит Самей к краткой форме имени Самуил. В переводе с древнееврейского оно означает «тот, кого слышит Бог». Это имя носил ветхозаветный пророк, живший в царствование Ровоама. Именно он разубедил царя и его войско в намерении подчинить себе Израильское царство, а позже, во время вторжения египетского фараона Сусакима, призвал народ к раскаянию и обещал скорое освобождение от временного изгнания. Такая библейская подоплёка делает версию привлекательной: имя Самей было хорошо известно на Руси через церковные тексты, и его могли давать при крещении.

Вторая гипотеза менее книжная, но не менее убедительная. Она связывает прозвище Самей со словом «сам». Так могли называть человека, который жил один, никого не держал в доме и всё делал своими руками. В крестьянской среде такое прозвище — не редкость: оно ёмко описывало характер или образ жизни. Правда, тут есть тонкость: от «сам» чаще образовывались фамилии вроде Самов или Самков, а форма Самей встречается реже, поэтому версия с именем Самуил выглядит более естественной с точки зрения словообразования.

Историю фамилии стоит рассматривать через призму простого факта: Самичко — не дворянская и не книжная фамилия, а народная. Её носили крестьяне и мещане, для которых отчество по отцу было главным способом самоидентификации. Сначала был Самей, его сына звали Самич, а уже внука — Самичко. Такой трёхступенчатый переход от личного имени к фамилии типичен для восточнославянской ономастики XVI–XVIII веков.

Стоит добавить, что в современном употреблении фамилия встречается нечасто, и это скорее плюс для её носителей: она сохранила узнаваемость и не растворилась в массе типовых окончаний. Точно сказать, какой из предков — белорус, украинец или кто-то ещё — дал ей окончательную форму, сегодня уже невозможно. Но и не обязательно: важнее, что за фамилией стоит живая история о человеке, которого либо нарекли в честь библейского пророка, либо прозвали за самостоятельность. Обе версии рисуют портрет сильного и независимого человека, а это неплохое наследство.