Фамилия Шаломанов — один из тех случаев, где на первый взгляд прозрачная основа скрывает сразу несколько возможных корней. Если отбросить очевидное, но маловероятное (прямую связь с ивритским «шалом», мир), в русском контексте фамилия строится по стандартной патронимической модели: суффикс -ов указывает на принадлежность, а основа Шаломан — это либо прозвище, либо адаптированное личное имя.

Самая правдоподобная версия ведёт к тюркским или кавказским корням. В языках народов Северного Кавказа и Поволжья распространены имена и прозвища с основой «шал» — например, чеченское Шала или тюркское Шал, что может означать «седой», «старый», «мудрый» или даже «плешивый». Формант -ман в таких именах часто выступает как усилительная частица или компонент, обозначающий «человек» (ср. с персидским «мард»). Таким образом, Шаломан могло быть прозвищем уважаемого старейшины или человека с сединой, а его потомки стали Шаломановыми.

Вторая гипотеза — связь с календарным именем Соломон, которое в народной речи часто искажалось. На юге России и в украинских говорах Соломона могли называть Шоломон, а оттуда до формы Шаломан — один шаг через аканье (произношение «о» как «а»). Если это так, то фамилия Шаломанов — вариант распространённой фамилии Соломонов, но с местным фонетическим оттенком. Подтверждением служит и то, что фамилия встречается в регионах, где аканье было нормой, — например, в бывших южнорусских губерниях.

Суффикс -ов в фамилии Шаломанов указывает на её позднее оформление (не ранее XVI–XVII веков), когда прозвища и имена окончательно закрепились в документах как наследственные фамилии. Сословный состав носителей, скорее всего, был смешанным: от крестьян до мещан, без выраженной аристократической прослойки. В современной России фамилия редкая, её география тяготеет к Волгоградской, Ростовской областям и Ставропольскому краю, что косвенно поддерживает версию о тюркских или кавказских истоках.

В итоге: Шаломанов — фамилия, которая могла родиться как из прозвища «седой старец» (тюркская версия), так и из народной формы имени Соломон. Оба пути правдоподобны, но первый даёт более органичное объяснение для необычного звучания, не сводящегося к простому искажению библейского имени.