Фамилия Шестунин — один из тех случаев, где за простым звучанием скрывается неочевидная, но почти наверняка точная история происхождения. Вопреки интуиции, её основа — не числительное «шесть» в значении «шестой ребенок» (хотя такая версия существует и звучит логично). Скорее всего, корень здесь иной: прозвище «Шестун» или «Шестунья» в старину давали человеку с характерной походкой — тому, кто ходит вразвалку, переваливаясь с ноги на ногу, словно опирается на невидимый шест. Глагол «шестать» в русских говорах означал «ходить, шагать, бродить», а «шестун» — тот, кто неуклюже или тяжело ступает. Суффикс -ин указывает на принадлежность: Шестунин — буквально «сын Шестуна».

Эта версия подкрепляется тем, что в древнерусской антропонимии прозвища по физическим особенностям или манере поведения были крайне распространены. Встречаются и однокоренные фамилии: Шестаков (от «шестак» — шестой сын или человек с шестом), Шестернин, Шестин. Но если Шестаков почти всегда «шестой», то Шестунин стоит особняком — его глагольная природа выдает прозвище-характеристику, а не порядковый номер.

В документах XVII века, например, в переписных книгах Новгородской и Вологодской земель, встречаются крестьяне и посадские люди с прозвищем Шестун. Фамилия Шестунин географически чаще всего фиксируется в северных и центральных областях России — в Вологодской, Архангельской, Костромской губерниях. Это косвенно подтверждает связь с диалектным словом: именно в северных говорах «шестать» и «шестун» были в ходу. Сословно носители фамилии относились в основном к крестьянству и мещанству, реже — к духовенству, где фамилии часто образовывались от прозвищ семинаристов, но для Шестуниных это нехарактерно.

Таким образом, не стоит искать в фамилии Шестунин мистическую «шестерку» или нумерологию. Её носитель в XIV–XVII веках был, скорее всего, просто человеком с особой походкой — медлительной, тяжелой, «шестоватой». Прозвище закрепилось за родом, и спустя века мы слышим в нём отголосок живого народного слова, а не сухой счет.