Фамилия Школов — одна из тех, где корень на первый взгляд кажется очевидным, но на деле таит в себе неожиданный поворот. Самое простое и лежащее на поверхности объяснение — связь со словом «школа». Однако в русской ономастике почти нет фамилий, образованных напрямую от названий учреждений. Скорее всего, перед нами не «школьный» корень, а вариант фамилии Школов, восходящей к прозвищу Школа.

Что могло означать такое прозвище? В русских говорах «школой» называли не только учебное заведение, но и шалость, проказу, а также самого шалуна или озорника. В словаре Даля «школа» в переносном смысле — «плутовство, мошенничество». Поэтому Школой могли прозвать человека бойкого, хитрого или склонного к проделкам. В этом случае фамилия Школов образована по стандартной модели: прозвище Школа + патронимический суффикс -ов, то есть «сын Школы».

Есть и вторая версия, менее популярная, но лингвистически возможная. В некоторых западных и южных регионах России «школа» могла быть искажением слова «школя» или «школить» — то есть муштровать, учить уму-разуму. Тогда прозвище могло достаться строгому наставнику или придирчивому человеку. Однако эта гипотеза слабее: фамилии от глагольных форм в чистом виде редки, обычно они проходят через стадию прозвища.

Суффикс -ов указывает на русское происхождение фамилии, причём довольно позднее — скорее всего, XVII–XVIII века, когда массово закреплялись фамилии за крестьянами и мещанами. Фамилия Школов не относится к дворянским или княжеским, её носители — выходцы из простонародья, возможно, из центральных или южных губерний России.

Интересная деталь: фамилия Школов встречается реже, чем однокоренная Школьников. Разница в суффиксах подсказывает разную социальную среду. Школьников — от «школьник», то есть ученик или причетник при церковной школе. Школов же идёт напрямую от прозвища, минуя сословный ярлык. Это более архаичный и «народный» вариант.

Таким образом, если ваши предки носили фамилию Школов, скорее всего, родоначальник был не учителем и не учеником, а человеком с характером — озорным, себе на уме, возможно, не чуждым мелких хитростей. Фамилия хранит память не о профессии, а о личном качестве, которое когда-то приклеилось как прозвище.