Фамилия Симинеев — редкий пример того, как тюркское имя, пройдя через русскую канцелярию, обросло славянским суффиксом и стало звучать почти по-великорусски. Перед нами не самостоятельный корень, а фонетический вариант фамилии Семинеев: замена «е» на «и» в первом слоге типична для окающих говоров, где безударная позиция сглаживает разницу между этими звуками.

Основа рода восходит к известному мангытскому беку Саманай-беку из Касимова. Это имя — сложное, двухсоставное, и его расшифровка дает ключ к пониманию, кем был предок. Первая часть «Саман» восходит к татарскому слову со значением «солома». Вторая — «Ай» — древнетюркское имя, которое переводится как «месяц» (луна). Буквально имя Саманай можно истолковать как «месяц соломы». Звучит поэтично, но за этим стоит простая житейская логика: так могли назвать ребенка, родившегося летом, в страдную пору, когда солома была главным кормом и строительным материалом.

Впрочем, компонент «ай» в тюркских именах не обязательно связан с календарем. У него богатый спектр переносных значений: «красивый», «святой», «чистый», «умный», «дорогой», «счастливый», «полный». Со временем этот компонент стал настолько популярен в сложных именах, что превратился в своего рода пожелание-оберег. Нарекая сына Саманаем, родители могли вкладывать в имя не только указание на время года, но и надежду, что мальчик вырастет удачливым и достойным мужчиной.

Суффикс «-ев» в фамилии указывает на притяжательную модель: Симинеев — это «сын (или потомок) Симинея». А сам Симиней — уже русифицированная форма того самого Саманая. Такой путь — от тюркского бека до русского крестьянина или служилого человека — фамилия прошла за несколько столетий, когда татарская знать вливалась в состав московского дворянства и переходила на русский язык.

Точное время и место закрепления фамилии установить без архивных изысканий сложно. Процесс был длительным и не всегда привязан к одной местности: носители могли разъехаться по разным уездам, и в каждом варианты написания менялись по-своему. Однако сам факт, что фамилия сохранила память о конкретном историческом лице — касимовском беке, делает ее ценным свидетельством культурного обмена между степью и оседлой Русью.