Фамилия Скопачева образована от прозвища или мирского имени Скопач. В основе, вероятнее всего, лежит нарицательное «скопа» — так на Руси называли крупную хищную птицу семейства ястребиных, иначе говоря, скопу. Прозвище Скопач могли дать человеку с острым, «хищным» взглядом, либо тому, кто промышлял ловлей таких птиц. Менее убедительна, но тоже имеет право на существование версия, что Скопач — это любитель и знаток соколиной охоты, для которой скопа, как и соколы, была ценной добычей.

Сама по себе охота с ловчими птицами у славянских народов на территории нынешней России известна примерно с рубежа VIII–IX веков. Уже в XII веке князь Олег устраивает на своем подворье соколиный двор и занимается разведением птиц для охоты. Настоящий расцвет русской соколиной охоты пришелся на царствование Алексея Михайловича. В ту пору на потешных дворах в подмосковных селах Коломенском и Семёновском содержали более трех тысяч разных ловчих птиц. Все они были распределены по «статьям», во главе каждой стоял начальный сокольник, в ведении которого находилось число рядовых сокольников, кречетников и ястребников. Само поставление сокольников в начальные сопровождалось особой торжественной церемонией, описанной в знаменитом «Уряднике сокольничья пути». Так что если предок Скопачевых действительно имел отношение к этой службе, за фамилией стоит целый пласт придворной истории.

Сам суффикс -ачев указывает на древнюю модель образования: он присоединялся к основе на -ач (Скопач) и формировал притяжательное прилагательное, отвечающее на вопрос «чей?». То есть Скопачева буквально означает «дочь или жена Скопача», а мужской вариант Скопачев — «сын или потомок Скопача». Такая форма типична для центральных и северных русских говоров.

Массовое закрепление фамилии за потомками Скопача, скорее всего, произошло уже после отмены крепостного права, когда перед правительством встала серьезная задача дать фамилии бывшим крепостным. Тогда прозвище главы семьи, переходя по наследству, окончательно превратилось в родовое имя. Поэтому сегодня фамилия Скопачева встречается не только в местах традиционного бытования, но и далеко за их пределами, сохраняя память о прозвище, которому не меньше восьми веков.