Фамилия Скорюков образована от личного прозвища Скорюк и относится к распространенному типу русских фамилий, построенных по модели «прозвище + суффикс -ов». Суффикс здесь указывает на принадлежность: Скорюков буквально значит «сын Скорюка», «из рода Скорюка». Такая словообразовательная модель была самой массовой в центральной России и на севере страны, поэтому точное место возникновения фамилии назвать сложно — процесс шёл несколько столетий параллельно в разных землях.

Смысл прозвища трактуют по-разному, и это как раз тот случай, когда спорные версии стоит рассмотреть внимательнее. Первая гипотеза выводит Скорюка от украинского глагола «скоряти» — «покорять», «подчинять своей воле». Тогда прозвище получил человек властный, умевший настоять на своём, возможно, предводитель или строгий хозяин. Вторая версия связывает основу с глаголом «корючиться» — «гнуться, сжиматься, ёжиться». В этом случае прозвище могло закрепиться за горбатым или очень сутулым человеком, а также за тем, у кого были заметны иные физические изъяны — хромота, сухорукость. Лингвистически вторая версия несколько надёжнее: она опирается на живые диалектные формы вроде «скорючиться», тогда как украинское «скоряти» в чистом виде встречается реже и в разговорной прозвищной традиции почти не прослеживается.

Впрочем, не исключён и третий путь: прозвище могло быть ироничным. В крестьянской среде нередко называли человека «наоборот» — Скорюком (то есть «согнутым») могли окликнуть и высокого, статного парня, подчёркивая контраст. Так или иначе, фамилия Скорюков содержит указание либо на характер, либо на внешность предка, что типично для прозвищной традиции восточных славян.

Родственные фамилии — Скорюкин, Скорюченко, Скорятин — показывают, что основа была живой и распространённой в разных диалектных зонах. В документах XVII–XVIII веков встречаются крестьяне и посадские люди с этой фамилией, но громких исторических деятелей среди Скорюковых не было: это фамилия «земская», народная, и в этом её ценность как памятника славянской письменности и культуры. Она сохранила для нас слово, которое в живой речи почти исчезло, и напоминает, как метко и зорко наши предки подмечали человеческие особенности.