Фамилия Слабогуз сразу обращает на себя внимание своей прозрачной внутренней формой: она сложена из двух основ — «слабо-» и «-гуз». Второй корень, «гуз», в русских говорах и в украинском языке означал «зад», «ягодицы», а также «гузка» — задняя часть птицы (куриный гуз). В переносном значении «гуз» мог относиться к неуклюжему, неповоротливому человеку или к тому, кто медлителен, «сидит на месте». Таким образом, прозвище Слабогуз, скорее всего, дали человеку, который был физически слаб, не мог долго стоять на ногах или отличался вялостью и ленью — буквально «слабый задом», то есть неспособный к долгой работе или быстрому передвижению.

Модель образования фамилии — типичная для восточнославянских прозвищных фамилий: основа закончилась на твёрдый согласный, поэтому к ней прибавили суффикс -ов. Фамилии на -ов, -ев и -ин исторически принадлежали крестьянскому и мещанскому сословиям, так как формировались от уличных прозвищ, а не от церковных имён. Слабогузов — человек из рода Слабогуза, сын или потомок того, кого так прозвали.

В украинском языке слово «гуз» встречается чаще, чем в русском литературном, и имеет те же значения. Поэтому наиболее вероятна южнорусская или украинская основа фамилии. В польском языке «guz» — это «шишка», «нарост», что даёт альтернативную, но менее убедительную версию: Слабогуз мог быть человеком с болезненными наростами. Однако в контексте русских говоров связь с «гузкой» и «задом» выглядит естественнее и подтверждается множеством однокоренных фамилий — Гуз, Гузин, Гузов, Гузенко.

Фамилия редкая, нечастотная. Встречается в основном на территории бывшей Черниговской губернии и в смежных областях Украины и России. В дореволюционных ревизских сказках можно найти единичные записи — например, крестьян из Полтавской губернии. Сословно носители были, как правило, государственными или помещичьими крестьянами, редко — казаками.

Особенность фамилии в том, что она сохранила прямое, почти грубоватое прозвищное значение, которое в XVIII–XIX веках не считалось оскорбительным, а было бытовой характеристикой. Со временем прозвище утратило связь с исходным смыслом и стало просто наследственной фамилией. Искать в ней какой-то скрытый дворянский или книжный подтекст не стоит — перед нами яркий образец народной ономастики, где слово говорит само за себя.