Фамилия Слабогузов — яркий пример того, как русская речь запечатлела прозвище, данное по внешности или поведению. Она образована по стандартной модели: основа «слабогуз-» плюс суффикс -ов, указывающий на принадлежность («чей?» — сын Слабогуза). В основе лежит сложение двух корней: «слабо-» и «-гуз-». Слово «гуз» в старых русских говорах означало ягодицы, заднюю часть тела, иногда круп животного. Отсюда же пошли диалектные «гузка» (хвостовая часть птицы) и «гузно» (зад, а в переносном смысле — низ, основание). Таким образом, прозвище Слабогуз получил человек со слабыми, тонкими ногами или с небольшой, невыдающейся фигурой — то есть не обладавший крепким, «гузастым» телосложением.

В отличие от многих фамилий, построенных на сравнении с животными или ремёслами, эта фамилия — чисто бытовая, насмешливая характеристика. Она не имеет отношения к военному делу (вопреки возможной ассоциации со словом «гусь» или «гузать» — пятиться). Это прозвище не унизительное, а скорее описательное, как Косолапов или Беспалов. Фамилия редкая и географически привязана к южнорусским и украинским говорам, где слово «гуз» было в ходу. В центральных и северных областях России её почти не встретишь.

С точки зрения социального контекста, Слабогузовы — потомки крестьян или посадских людей, получивших фамилию по уличному прозвищу предка. Дворянских родов с такой фамилией в родословных книгах нет, что типично для прозвищ, данных «на глаз». Интересно, что фамилия не подверглась «облагораживанию»: её не переделали в Слабогубов или Слабугов, она сохранила исходную, немного грубоватую форму, что говорит о её поздней фиксации — скорее всего, уже в XIX веке, когда большинство крестьян получили фамилии официально.

В ономастических словарях (например, у Б. Унбегауна) эта модель разбирается в ряду «слабых» прозвищ: Слабоженов, Слабоумов, Слабоспинский. Однако Слабогузов стоит особняком из-за конкретной телесной детали. Сегодня носители фамилии встречаются в основном в Воронежской, Ростовской областях и в Краснодарском крае — то есть на территории бывшего расселения донских и кубанских казаков, где диалектная лексика была особенно живучей.