Фамилия Славовы — это не застывший штамп, а живой слепок с имени, которое когда-то носил их предок. В основе лежит личное имя Слав, и здесь скрыта главная загадка: полное имя, от которого оно образовано, мы уже не узнаем наверняка. Слав — это уменьшительная форма целого пласта древних славянских имён, и каждое из них добавляет свой оттенок к значению фамилии. Это и Вячеслав («славящий вече»), и Владислав («владеющий славой»), и Ярослав («сильный славой»), и Ростислав («славящий рост»). К этому же ряду относятся Брячислав, Святослав, Станислав, Бронислав и Мстислав. Какое именно имя носил конкретный родоначальник, теперь не скажет никто, но сам факт такого выбора указывает на глубокие корни в дохристианской традиции именования.

Впрочем, есть и вторая, более простая версия. Прозвище Слав могло возникнуть напрямую от нарицательного слова «слава». В народной речи это слово имело два оттенка: либо «молва, общее мнение», либо «похвальная молва, признание заслуг». Прозвище Слав мог получить человек, о котором шла добрая молва, которого уважали за честность и доброту, или же тот, кто был у всех на слуху. В этом случае фамилия Славовы — не про аристократическое происхождение, а про репутацию, заработанную делами.

Суффикс -ов в фамилии указывает на модель образования, типичную для русских фамилий: так называемое «патронимическое» окончание, отвечающее на вопрос «чей?». Славов — значит «сын Слава». Такая модель закрепилась в XV–XVII веках, когда у крестьян и посадских людей формировались наследственные прозвания. Форма «Славовы» во множественном числе — это уже семейное именование, указывающее на род, а не на одного человека.

Интересно, что фамилия Славов — редкий случай, когда имя-основа сохранилось в почти нетронутом виде, без искажений, которые обычно приносит живая речь. Сравните с однокоренными Славиными или Славутиными — там основа уже видоизменилась. Здесь же мы видим прямую связь с корнем «слав-», который для русского уха звучит как призыв к уважению. В этом смысле фамилия Славовы — не просто памятник славянской письменности, но и пример того, как имя, данное при рождении, становилось судьбой рода.