Фамилия Слепой с первого взгляда кажется простой и даже суровой: её дали человеку, который плохо видел или вовсе не видел. Такова самая очевидная версия, и она верна для большинства случаев. Однако у этой фамилии есть и второй, куда более неожиданный смысловой слой, о котором часто забывают.

Прямое прозвище Слепой действительно закреплялось за незрячим или подслеповатым человеком. На Руси такие прозвища не несли оскорбительного оттенка, а служили точной бытовой характеристикой, как и Кривой, Хромой или Косой. От этих прозвищ позже возникали фамилии — так и появились Слепцовы, Слепневы и, собственно, Слепые.

Но существовала и охранительная традиция. Родители, особенно в крестьянской среде, нарочно давали ребёнку «плохое» имя или прозвище — Слепой, Некрас, Злоба. Считалось, что злые духи не позарятся на «плохого» ребёнка и не заберут его, а на самом деле мальчик вырастет здоровым и зрячим. Так что в ряде случаев фамилия Слепой — это не метка физического недостатка, а оберег, пожелание обратного: чтобы ребёнок был красивым и сильным. Эта традиция хорошо описана в работах по русской ономастике, в частности у Б. Унбегауна, который отмечает широкое бытование «защитных» имён.

Форма фамилии необычна: она не имеет суффикса, как большинство русских фамилий на -ов или -ин. Перед нами застывшее прозвище, перешедшее в фамилию без изменений. Такая модель встречается реже и часто указывает на позднее оформление фамилии или на происхождение из среды, где прозвище было особенно устойчивым. В документах XVII–XVIII веков можно встретить крестьян и казаков с таким именованием, но точных сведений о едином родоначальнике нет — фамилия возникала в разных местах независимо.

Стоит различать фамилию Слепой и однокоренные Слепцов, Слепнев. Слепцов происходит от прозвища Слепец, что тоже означает незрячего, но с уменьшительным или уничижительным оттенком. Слепнев восходит к слову «слепень» — овод, так могли прозвать назойливого человека. Слепой же остаётся самой прямой и древней формой.

Сегодня фамилия Слепой встречается по всей России, но чаще — на юге и в казачьих областях. Носители её, как правило, не имеют отношения к физическому недостатку предков: за века смысл стёрся, и фамилия стала просто родовым именем, за которым может стоять как история болезни, так и родительская любовь, спрятанная за странным оберегом.