Фамилия Смане — редкий случай, когда написание почти полностью совпадает с произношением, но происхождение при этом неочевидно. Она явно не вписывается в типичные русские модели на -ов, -ин или -ский, что сразу указывает: её корни за пределами центральной России, а скорее — в западных или южных славянских землях.

Проще всего разобрать её как белорусскую или украинскую фамилию, образованную от прозвища Смань. В белорусском языке «смань» — слово с неоднозначной окраской. В одном из значений это «смак», «вкус» (родственное русскому «смачный»). Прозвище могли дать либо гурману, либо человеку, который умел хорошо и вкусно готовить. В другом, более грубом диалектном значении «смань» — это «сопля», и тогда прозвище носило бы уничижительный характер, что для крестьянской среды XIV–XVII веков тоже вполне обычно.

Суффикс -е (а не -ов или -ин) указывает на польское или западноукраинское влияние. В польском языке окончание -e характерно для фамилий, образованных от прозвищ с основой на мягкий согласный (типа Smień). Если фамилия изначально звучала как Смане, то это могла быть форма родительного падежа в польской традиции (родом от Сманя), которая закрепилась как фамилия.

Вторая версия, менее вероятная, но не исключённая: Смане — это искажённая запись немецкой фамилии Schmann или Schmane, попавшая в документы через канцелярию Российской империи. В таком случае носители могли быть потомками колонистов-ремесленников, переселившихся в Поволжье или Новороссию в XVIII–XIX веках.

География фамилии сегодня очень узкая. По данным открытых баз, Смане встречается в основном в Беларуси (особенно в Минской и Гродненской областях) и на западе Украины. В России единичные носители — как правило, потомки переселенцев из этих регионов. Фамилия никогда не была дворянской: в списках шляхты и в «Бархатной книге» она не зафиксирована. Скорее всего, предки — крестьяне или мещане, получившие фамилию по уличному прозвищу.

Попытки связать Смане с еврейскими фамилиями (через идиш «шмейн» — «смазывать») или с тюркскими корнями выглядят натянутыми: ни фонетика, ни ареал распространения такой версии не подтверждают. Самое правдоподобное объяснение — белорусское прозвище, связанное с вкусом или едой.