Фамилия Солтис звучит для русского уха непривычно, и это неслучайно: её корни уходят далеко на запад, в земли, где веками переплетались польская и украинская культуры. Вопреки интуиции, за этим именем стоит не личное имя, а общественная должность. Солтис — так на Западной Украине (до 1939 года) и в Польше (до 1950 года) называли сельского старосту. Человек, занимавший этот пост, был не просто управляющим, а посредником между общиной и панской администрацией, вершил суд в мелких тяжбах и собирал подати.

Слово «солтис» пришло в польский и украинский языки из немецкого (Schultheiß), где обозначало сотника или старосту. Впрочем, прозвище Солтис не всегда указывало на реальную должность. Часто его давали предприимчивому, деятельному крестьянину, который вёл хозяйство с размахом и пользовался авторитетом у односельчан. Так прозвище из социального ярлыка превращалось в характеристику характера — хваткого, расчётливого и уважаемого человека.

Суффиксальная модель фамилии проста: к основе «солтис» ничего не добавлялось, фамилия закрепилась в чистом виде, без патронимических суффиксов -ов или -ин, типичных для великорусских фамилий. Это типично для западных земель, где бессуффиксные фамилии (Солтис, Гловацкий, Ткач) встречались повсеместно. Такая форма указывает на то, что фамилия оформилась в среде, где польская и украинская традиции именования сосуществовали.

Носители фамилии Солтис сегодня встречаются в основном в западных областях Украины — Львовской, Тернопольской, Ивано-Франковской, — а также среди потомков эмигрантов в Польше, Канаде и США. В России фамилия редкая и, как правило, связана с переселениями XX века. Интересно, что в польской традиции ударение падает на первый слог, в украинской — чаще на второй, что порой приводит к разнобою в произношении даже внутри одной семьи.

Разбирая фамилию, нельзя обойти вниманием её социальный подтекст. В отличие от многих прозвищ, образованных от недостатков или курьёзных случаев, Солтис — именование статусное. Оно не унижало, а возвышало. Поэтому можно предположить, что предки носителей этой фамилии действительно занимали выборные должности или выделялись среди крестьян деловой хваткой. Иных версий происхождения — от личных имён или топонимов — ономастика не предлагает, и это делает фамилию редким примером «административного» прозвища, застывшего в веках.