Фамилия Сонкин не имеет единственного, «правильного» объяснения — ономасты предлагают несколько версий, и каждая по-своему интересна. Начнем с самой географической: прозвище Сонка могло возникнуть от названия деревни Сонка в Фировском районе Тверской области. Так могли прозвать человека, который был оттуда родом или владел там землей. Этот путь — от топонима к прозвищу, а затем к фамилии — один из самых распространенных в русской ономастике.

Вторая версия отталкивается от нарицательного «сон». Прозвище Сонка могли дать любителю поспать, соне. Но тут есть и более глубокий, мифологический пласт. В старину славяне относились ко сну совсем не так, как мы. Сон считался состоянием, близким к смерти, отсюда поговорки «Сон смерти брат», «Сонный, что мертвый» у русских, «Сон — наполовину смерть» у сербов. Существовало поверье, что во сне душа покидает тело, поэтому спящего опасались будить или целовать — верили, что душа не найдет обратной дороги, и человек заболеет или лишится рассудка.

Именно с этими представлениями связана гипотеза о том, что Сонка — это не прозвище, а древнее некрестильное имя-оберег. Называя сына Сонкой, родители словно «прятали» его от смерти, желая долгой и благополучной жизни: раз он «сонный», значит, смерть его не заберет. Такой прием «охранительных» имен был широко распространен у славян.

Есть и еще одна версия — о связи с крестильными именами. Сонка могла быть уменьшительной формой мужских имен Самсон (с древнееврейского — «солнечный») или Сасоний («радость»). А вот версию о происхождении от женского имени Софья («мудрая» по-гречески) большинство исследователей считает маловероятной: фамилии от женских имен в русской традиции редки, так как род велся по отцу.

Отдельно стоит сказать о бытовании фамилии. Сонкин — не чисто русская фамилия: она часто встречается среди евреев, живущих в России. Это добавляет еще один штрих к ее истории, показывая, как одна и та же звуковая форма могла закрепляться в разных культурных средах. Какую из версий выбрать — зависит от того, кто именно ищет свои корни: для русской семьи из Тверской губернии ближе топонимическая или «обережная» трактовка, для еврейской — своя история.