Фамилия Сортолов — один из тех редких случаев, когда за привычным звучанием угадывается не прозвище или имя, а конкретный социальный или географический термин. В отличие от множества фамилий на -ов, образованных от мирских имён (Козлов, Волков), основа здесь почти наверняка связана с тюркским или монгольским словом «сортол» — так в Сибири и на Алтае называли смешанное население, потомков от браков русских с местными народами. В XIX веке слово «сортол» (или «сартол») бытовало в Забайкалье и Прибайкалье, обозначая метисов, а иногда и просто людей, перенявших быт и язык коренных жителей.

Словообразовательная модель проста: суффикс -ов указывает на принадлежность («чей?»), то есть Сортолов — буквально «сын сортола» или «человек из рода сортолов». Фамилия могла закрепиться за переселенцами, которые в документах XVII–XVIII веков значились как «сортольские люди», а затем записались под этим прозвищем. Интересно, что в русских говорах Восточной Сибири слово приобрело и переносное значение — «бродяга», «отщепенец», но это скорее поздняя народная этимология, нежели исходный смысл.

Альтернативная версия, которую иногда предлагают, — связь с литовским или польским корнем «sartas» (гнедой конь) или «sartis» (сорт, разновидность). Однако географическая привязка к европейским землям у Сортоловых почти не прослеживается: подавляющее большинство носителей фамилии встречается в Иркутской области, Бурятии и Забайкальском крае. Это делает сибирскую гипотезу наиболее убедительной.

Таким образом, Сортолов — фамилия-маркер, которая хранит память о сложных этнических процессах на восточных окраинах России. Её носитель в прошлом, скорее всего, был потомком русских старожилов, смешавшихся с бурятами или эвенками, и фамилия указывала на его особое положение в общине — не как оскорбление, а как бытовой идентификатор. Других версий, заслуживающих серьёзного рассмотрения, ономастика не предлагает.