Фамилия Сребрянец — редкий пример, где корень говорит сам за себя, но форма ставит вопросы. Основа — «сребро», церковнославянский вариант слова «серебро». В русских говорах и в книжной речи XVI–XVII веков «сребро» было нормой, тогда как «серебро» — разговорным вариантом. Фамилию образовали от прозвища Сребрянец, которое могли дать человеку по ремеслу (серебряных дел мастер, ювелир, чеканщик монет) или по внешности (седой, с серебристым отливом волос, либо любитель носить серебряные украшения). Суффикс -ец здесь не уменьшительный, а указательный: он выделял носителя признака среди других, как в словах «кузнец», «певец», «мудрец». То есть Сребрянец — тот, кто связан с серебром, «серебряник».

Модель образования нестандартна. Большинство русских фамилий от ремёсел заканчиваются на -ов/-ев (Серебров, Сребров) или -ин (Серебрин). Форма на -ец встречается реже и тяготеет к украинской и белорусской традиции: ср. украинские Ковалець, Швець, а также польские фамилии на -iec. Поэтому можно предположить, что Сребрянец — либо южнорусская (черниговская, курская) фамилия, либо западнорусская, из регионов, где церковнославянизмы смешивались с местными говорами. В центральной России скорее закрепилась бы форма Серебряков или Серебренников.

Есть и версия, что в основе лежит не ремесло, а географическое название. В Польше и на Западной Украине существует несколько сёл с названием Сребрне или Сребрна, а жителя такого села могли назвать Сребрянец — «выходец из Сребрного». Однако для русской ономастики такая топонимическая модель менее характерна, чем для польской (на -aniec). Вероятнее всё же ремесленное прозвище.

Фамилия почти не встречается в старых боярских списках и дворянских родословных — это признак происхождения из посадских или крестьян. Сребрянцами могли называть не только мастеров, но и мелких торговцев, которые скупали серебряный лом или меняли монету. В XIX веке фамилия фиксируется в Волынской, Подольской и Киевской губерниях, что подтверждает её западнорусский или малороссийский след. В современной России она остаётся редкой и несёт отпечаток церковнославянской книжности, которая в быту звучала необычно и потому запоминалась.