Фамилия Старицын, при всей кажущейся простоте, таит в себе несколько пластов значений, и разобраться в них — значит понять, кем мог быть ваш далекий предок. Вопреки ожиданиям, корень здесь не столько в возрасте, сколько в прозвище, которое в старину было куда объемнее, чем сегодня.

Самая распространенная версия связывает фамилию с прозвищем Старец или Старица. В первом случае речь идет о человеке, которого так называли за мудрость, почтенный возраст или, что вероятнее, за то, что его воспитали дед с бабкой. О роли стариков в крестьянском быту говорит и фольклор: «Старый конь борозды не портит», «Молодой на битву, а старый на думу». Прозвище Старец было настолько ходовым, что породило целый куст фамилий: Старцев, Стариков, Старков, Старов, Старых, Старыгин и, конечно, Старицын. По этой модели потомок человека по прозвищу Старец становился Старицыным.

Однако у фамилии есть и более специфичная версия, отталкивающаяся от женского прозвища Старица. Словарь Владимира Даля фиксирует за этим словом сразу несколько смыслов: это и старуха преклонных лет, и монахиня, инокиня, отшельница, и нищая, и даже старая дворовая птица. Прозвища, образованные от женских именований, в России были редкостью и обычно доставались детям, которых воспитывала одна мать или бабушка. Так что Старицыным могли назвать потомка женщины, носившей подобное прозвище.

Отдельного внимания заслуживает третья, самая неожиданная трактовка, которая уводит нас от людей к географии. В северных, восточных и сибирских говорах старицей называли покинутое, высохшее русло реки. Человек, поселившийся на берегу такой старицы или в местности, где река изменила свой ход, вполне мог получить прозвище Старица, а его дети — стать Старицыными. Эта версия объясняет возможное географическое распространение фамилии и делает её не просто «возрастной», но и топонимической, связанной с местом жительства.

Таким образом, фамилия Старицын — это не однозначный ответ, а веер возможностей. Она могла закрепиться за потомком умудренного опытом старца, за ребенком, выросшим в семье без отца, или за жителем местности у старого речного русла. Какой из путей верен для конкретного рода — покажут только глубокие архивные изыскания, но каждый из них по-своему точен и по-человечески понятен.