Фамилия Сторублевцева — одна из тех, что звучат как застывшая шутка или прозвище, но на деле указывает на конкретное денежное отношение в прошлом. В её основе лежит числительное «сто» и существительное «рубль». Суффикс -евц- (вариант -овц-) здесь указывает на принадлежность: Сторублевцев — буквально «сын Сторублевца» или «тот, кто из рода Сторублевых». Сама же основа «Сторублев» — это типичное прозвище-прилагательное, которое давали человеку по какой-то связи со ста рублями.

Чаще всего таким прозвищем награждали того, кто владел суммой в сто рублей, что по меркам XVI–XVII веков было очень крупными деньгами. Сто рублей тогда могли составлять стоимость целой деревни с крестьянами или доброго дома в городе. Соответственно, Сторублевым могли прозвать богатого купца, ростовщика или зажиточного крестьянина, который держал в руках такую сумму. Впрочем, возможен и ироничный вариант: прозвище могли дать бедняку, который только мечтал о ста рублях, или тому, кто задолжал ровно эту сумму.

Интересно, что фамилия образована через суффикс -цев-, который в русской ономастике встречается реже, чем обычные -ов/-ев или -ин. Этот суффикс характерен для фамилий, возникших от прозвищ с окончанием -ец (Сторублевец → Сторублевцев). Такая модель типична для северных и центральных областей России, особенно для бывших новгородских земель. В южных и сибирских регионах эту же фамилию могли бы записать как Сторублёв или Сторублёвцев, но форма на -евцев сохраняет архаичное окончание.

Географически фамилия Сторублевцева встречается нечасто, но её очаги — преимущественно в Поволжье и на Урале. В переписях XIX века носители такой фамилии фиксировались среди государственных крестьян и мещан — то есть людей, которые могли иметь дело с деньгами, но не принадлежали к дворянству. Дворянской ветви у этой фамилии, скорее всего, не было: слишком «говорящее» и бытовое прозвище.

Сравнение с однокоренными фамилиями (Сторублёв, Сторублёвцев, Сторублёвский) показывает, что вариация на -евцева — самая редкая и локальная. Если ваш предок носил именно такую форму, он, вероятно, происходил из среды, где прозвища давали не по отцу, а по личной характеристике, и где сохранялась старая словообразовательная модель.