Фамилия Страшкина — редкий пример того, как за пугающим звучанием стоит оберег, а не угроза. В её основе лежит мирское имя Страшка, которое наши предки давали детям вовсе не потому, что желали им страха. В древности существовал целый пласт «охранительных» имён: считалось, что если назвать ребёнка Страшкой, Некрасом или Неждан, то злые силы не позарятся на него, ведь он уже «плохой» и «не нужный». Так имя-оберег защищало ребёнка от сглаза и болезней, а сам корень «страх» здесь работает как щит, а не как проклятие.

Существует и вторая, более приземлённая версия. По ней Страшка — это прозвище, которое закреплялось за взрослым человеком по его манере поведения. Так могли окликнуть того, кто любил пугать окружающих, устрашать их — например, в шутку или для острастки. Но возможен и обратный сценарий: прозвище доставалось человеку пугливому, который часто вздрагивал и пугался. Обе трактовки опираются на нарицательное «страх», и обе вполне жизнеспособны, но для фамилии, закрепившейся в женской форме Страшкина, первая версия — с охранительным именем — выглядит убедительнее. Мирские имена такого типа были массовым явлением, а вот прозвища, отражающие характер, чаще становились основой фамилий в форме притяжательных прилагательных, что мы и видим здесь.

Словообразовательная модель проста и типична для русских фамилий. Суффикс -ин указывает на принадлежность: Страшкина буквально означает «дочь или жена Страшки». Ударение, скорее всего, падает на первый слог, что характерно для разговорной традиции, хотя в паспортном столе могли закрепить и иной вариант. В мужском роде фамилия звучит как Страшкин, и она входит в обширное семейство однокоренных фамилий: Страхов, Страшков, Страшилин. Все они выросли из одного корня, но разошлись по разным диалектным и словообразовательным тропам. Если Страхов — прямая отсылка к нарицательному «страх», то Страшкин — это уже ласкательно-уменьшительная форма, которая смягчает исходное значение.

Географически фамилия не привязана к какому-то одному региону, что типично для имён-оберегов: они встречались по всей Руси. Но в письменных источниках подобные имена фиксируются с XV–XVI веков, когда крестьянские и посадские семьи начали массово обзаводиться фамилиями. Потомок человека по имени Страшка, будь он крестьянином или ремесленником, со временем получал фамилию по отцу — так и закрепилась форма Страшкина. Сегодня она встречается нечасто, но именно редкость делает её ценной: за ней стоит живая народная традиция, в которой имя служило не украшением, а рабочим инструментом защиты.