Фамилия Страшкин (а в форме множественного числа — Страшкины) происходит от мирского имени или прозвища Страшка. В основе лежит древнерусское слово «страх», и здесь скрыт интересный пласт народных представлений. Чаще всего такое имя давали не случайно, а как оберег: считалось, что имя, означающее нечто пугающее, отпугнет от ребенка настоящие беды и болезни. Это так называемые «охранительные» имена — тот же ряд, что и фамилии типа Грозин или Неустрашимов, только с обратным знаком.

По другой, не менее житейской версии, прозвище Страшка мог получить взрослый человек. Либо тот, кто любил пугать окружающих — этакий деревенский шутник и балагур, либо, напротив, тот, кто всего боялся и часто пугался. В народной речи слово «страшка» могло звучать и с оттенком иронии, и с оттенком укора. Менее вероятно, хотя и не исключено, что так дразнили человека с необычной, пугающей внешностью — но такие прозвища обычно бывали более конкретными и образными, так что эта версия уступает первым двум.

Сама модель образования фамилии — через суффикс -ин — типична для северных и центральных русских земель. Она указывает на принадлежность: Страшкин буквально значит «сын Страшки» или «человек из рода Страшкиных». В отличие от фамилий на -ов/-ев, которые чаще встречались на юге и востоке, форма на -ин исторически крепче связана с новгородскими и псковскими говорами, хотя со временем распространилась повсеместно.

Интересно, что в некоторых диалектах слово «страшка» имело и ласкательный, почти шутливый оттенок — так могли называть пугало на огороде или, наоборот, маленького ребенка, который строит страшные рожицы. Поэтому не исключено, что в отдельных случаях фамилия закрепилась за семьей, где кто-то прославился именно таким детским прозвищем, а не взрослым прозвищем.

Точное время и место возникновения фамилии Страшкин установить сложно: процесс формирования русских фамилий растянулся на несколько столетий, с XV по XVII век, и шел в разных регионах неравномерно. Однако сам факт, что фамилия сохранилась и дошла до наших дней, говорит о ее живых корнях в народной среде. Это не книжное, не искусственное образование, а прямое свидетельство того, как наши предки относились к страху — с осторожностью, но и с долей усмешки, умея обернуть его в оберег или шутку.