Фамилия Стручин — редкий пример, когда суффикс -ин указывает не на принадлежность отцу, а на связь с прозвищем или профессией, где основа звучит необычно. В русской ономастике модель «Струч-ин» встречается реже, чем, скажем, Иванов или Смирнов, и сразу привлекает внимание своей нестандартной фонетикой.

Самая вероятная версия связывает фамилию с прозвищем Стручок. В диалектах русского языка «стручок» могло означать не только бобовый плод, но и маленького, худощавого человека — такое прозвище давали за субтильное телосложение. Суффикс -ин в этом случае образует притяжательную форму: «чей?» — Стручин, то есть «потомок Стручка». Менее распространённая, но допустимая гипотеза — происхождение от слова «струч» (старое название стручка или плода) или от глагола «стручить» (в некоторых говорах — тереть, сжимать, а также болтать попусту). В таком случае прозвище Струча могло относиться к говорливому или суетливому человеку.

Обратите внимание на географию. Фамилия Стручин не массовая, но встречается в центральных и южных регионах России, особенно в Курской, Воронежской и Ростовской областях. Это косвенно подтверждает связь с южнорусскими говорами, где слово «стручок» было обиходным. В отличие от фамилий на -ов, которые чаще указывали на отчество (Стручков), форма на -ин в данном случае подчёркивает именно прозвищный характер: Стручин — это не «сын Струча», а «человек из рода Стручей».

С точки зрения словообразования, фамилия стоит особняком. Если бы основой было полное христианское имя (например, Степан), суффикс дал бы Степанов или Степашин. Здесь же — редкий случай, когда основа «Струч-» образована от бытового прозвища, и -ин выступает в своей древней функции, характерной для прозвищных фамилий (сравните: Зимин, Сомин). В дореволюционных переписях фамилия могла писаться через «о» — Строчин, но вариант с «у» закрепился как основной.

Таким образом, предки носителей фамилии Стручин, скорее всего, получили прозвище по внешности или характеру — за худобу, болтливость или суетливость. Фамилия не указывает на знатное происхождение, но сохраняет живую деталь народного языка, которая сегодня уже почти забыта.